РЕВОЛЮЦИОННАЯ РАБОЧАЯ ПАРТИЯ | РРП

      
 Вход           ВСТУПИТЬ

Куда тов. Кузьмин ведёт Левый Блок?

Наконец-то Левый Блок устами тов.Кузьмина начал рассуждать о своей идейной основе! Чуть ранее упоминался «гошизм», говорилось о единой организации анархистов и марксистов, теперь же речь идёт о «революционному социализме». Что стоит за этим названием? Какое содержание в это понятие вкладывает тов.Кузьмин? Попробуем разложить по частям эту гремучую идеологическую смесь и понять — куда же тов. Кузьмин хочет вести Левый Блок?

Новаторство и важность теории

Тов.Кузьмин наверняка знаком с работой Ленина «Что делать?» в которой автор соглашается с мыслью Энгельса о теоретической борьбе как особой разновидности классовой борьбы и подчёркивает её важность. Не будет лишним вспомнить эти строки:

«Без революционной теории не может быть и революционного движения. Нельзя достаточно настаивать на этой мысли в такое время, когда с модной проповедью оппортунизма обнимается увлечение самыми узкими формами практической деятельности»

Серьезно ли относится тов. Кузьмин, выходец из марксистской традиции, к вопросам теории, то есть к накопленному многими поколениями революционеров опыту? После прочтения его статьи в этом возникают сомнения. Серьезно ли относится к вопросам теории Левый Блок в целом? Если судить по документам организации, программы в частности, то создаётся впечатление некоторой эклектичности, противоречивости её идейно-теоретической составляющей. Возможно, этих противоречий заметно было бы больше, если бы программа была чуть более детально проработана. Приведу один пример — в восьмом пункте программы встречается здравый марксистский тезис о необходимости национализации промышленности под рабочим контролем.

«…развитие крупного производства России имеет шанс на развитие только при национализации всего крупного бизнеса (от фабрик до добычи ископаемых). А каждый коллектив трудящихся должен иметь право на контроль над своим конкретным предприятием и, помимо этого, иметь слово в решениях развития производства в целом».

В первом пункте, однако, говорится: «Только самоуправление на низовом уровне является настоящим народовластием».

Возникает вопрос: каким образом самоуправление на низовом уровне (единственная форма «народовластия»!) может сочетаться с «развитием производства в целом» в отношении национализированной экономики? Полная независимость территориальных и производственных единиц в век глобализации, преодолевающей национальные границы — это попытка вернуться к уже пройденному этапу развития.

Решение лежит на поверхности — необходимы делегаты и должностные лица, избираемые, подконтрольные и ответственные перед массами, обладающие жизненным уровнем не выше среднего квалифицированного работника, соединенные в соответствующие органы и осуществляющие на базе централизации средств производства плановое ведение хозяйства в больших масштабах. Всеобщим голосованием, даже при нынешнем высоком уровне развития средств коммуникации каждый мелкий вопрос решать было бы, мягко говоря, неудобно.

«Революционность – это в первую очередь новаторство и актуальность» — выделяет жирным шрифтом Кузьмин. Не всё то золото, что блестит, не всё, что кажется «новым» будет работать на благо социалистической революции. Попытка «изобрести колесо», может обернуться созданием его кривоватой копии. Кроме того, отвержение прошлой теории и создание новой неплохо было бы подкреплять обоснованной аргументацией, иначе существует вероятность надорваться под тяжестью задачи. Для того, чтобы понять условия российского и мирового капитализма, тот же Ленин в свое время написал «Развитие капитализма в России» и «Империализм, как высшая стадия капитализма». Без ссылок на сегодняшние (или хотя бы прошлые) работы сходного масштаба нельзя и пытаться претендовать на «новаторство».В свое время Бернштейн сделал честную попытку примирить декларируемую революционность и практический реформизм немецкой социал-демократии. В его случае эти претензии, надо признать, были куда более обоснованы и аргументированы, чем у тов.Кузьмина. Фетишизируя и делая попытку теоретизации текущих форм организации и образа действия, тов.Кузьмин одновременно ставит идейно-теоретическое препятствие на пути обретения движением более высоких форм.

Распад СССР стал огромным испытанием для лагеря левых во всем мире, многие перешли в лагерь классового врага, многие были деморализованы, другие на словах сохраняя свою верность марксизму, в действительности начали отрицать его главнейшие положения. Каждое последующее десятилетие для российских левых было периодом мучительного преодоления собственной неопытности и предрассудков, многие из них не изжиты до сих пор (стоит вспомнить лишь один уклон в национализм). Некоторым на этом фоне видится, что нужны новые решения, происходит отрицание научного подхода, классовой борьбы, партийности, якобы не оправдавших себя и которые должны быть заменены «более актуальными» рецептами. В случае тов. Кузьмина это выражается в попытке теоретизации и возведения в абсолют текущего состояния движения, находящегося на низкой стадии развития.

«Государственное насилие победить насилием в данный момент невозможно, главная задача революционера сегодня – попасть в публичное пространство и закрепиться в нем».

«Один удачный ролик на YouTube сегодня мощнее и эффективнее тысячи винтовок».

Да, с этим можно согласиться, каждому этапу — свои методы борьбы, но отрицать (или замалчивать), к примеру, фундаментальные положение о невозможности мирного перехода к бесклассовому обществу было бы грубой теоретической ошибкой. Такая тенденция есть тенденция явной недооценки теории и апологетики стихийности.

Кто такой «революционный социалист» и с чем его едят?

По мысли Кузьмина, «революционным социалистом» в его понимании может быть и марксист, и анархист, и социал-демократ, и даже «не определившийся с политическими координатами человек, если он действительно готов бороться с социальной несправедливостью».

Вот так, лёгким движением пальцев по клавиатуре, Кузьмин устраняет многолетний раскол левого движения. «Давайте жить дружно!» — говорит нам революционно-социалистический кот Леопольд. Забудьте про столетия идейного развития левого лагеря и полемику внутри него, про кровавые реки, которые подчас разделяли в него входящих. Анархисты, забудьте Кронштадт, марксисты, забудьте всю критику анархизма со стороны основоположников. Те, кто ещё не разобрался, в чем между ними разница, даже не начинайте. Уверуйте в революционный социализм и объединитесь во всеобщей любви!

Место найдётся всем, не только эсдекам и вчерашним аполитам, но даже и стеснительным националистам. Ведь кому как не им адресована следующая оговорка в разделе про интернационализм:

«Говоря об интернационализме, мы не подразумеваем обязательный космополитизм. Более того, самоуправление, взаимопомощь и социальная справедливость являлись основополагающими принципами русской общины».

С кем «революционные социалисты» себя не должны идентифицировать по Кузьмину, так это с ленинизмом. Не называя его прямо по имени, они следующим образом отвергают его, указывая на «неактуальность» сегодняшнему дню:

«История знает немало примеров различных организаций и течений мысли, боровшихся за социальную справедливость. Они действовали в разных условиях и получали разный результат. Успех некоторых уже более века подается в качестве единственно верной тактики. Однако мир стремительно меняется, поэтому мы прямо не наследуем ни одной из тенденций, относясь к опыту всех предшественников критически».

Слишком большую ответственность на себя берет тов. Кузьмин. Без указания на то, как изменившиеся условия сделали ранее успешную тактику неактуальной (для этого нужно провести серьёзное исследование или, как минимум, дать веские аргументы), подобные заявления пока оказываются пустой болтовней.

К кому же в самом деле следует отнести гомункула «революционного социализма», слепленного Кузьминым?

Первым и наиболее отличительным идейным принципом «революционного социалиста» по Кузьмину является «антиавторитаризм». Два других — интернационализм, и революционная решимость в особых комментариях не нуждаются. С чистой совестью, к «революционному социалисту» не боясь ошибиться, можно приклеить ярлык непоследовательного анархиста, кое-что заимствующего по частям из марксистского идейного арсенала.

Хочется спросить марксистов, которые по словам участников ЛБ, присутствуют в организации, вы действительно готовы подписаться под «антиавторитаризмом», который Кузьмин указывает как один из центральных пунктов самоидентификации «революционного социалиста», а стало быть и члена ЛБ (это пункт также прописан в орг.принципах организации)? Если да, то вам стоит немедленно перестать называть себя марксистом и начать позиционировать себя как анархист, пардон, «революционный социалист». Если нет, то вам следует серьезно задуматься о членстве в организации, стоящей на анархистском принципе, который явно противоречит марксизму. Если вы не сделаете ни того, ни другого, если будете игнорировать этот вопрос, возникает вопрос о целях вашего пребывания в левом движении в целом — желаете ли вы объединятся с анархистами на беспринципной основе и действовать с ними в рамках реформистского акционизма («за все хорошее против всего плохого» и под девизом Бернштейна «движение — всё, цель — ничто») или же вы стремитесь подготовить субъективные условия для действительной революции (разработка актуальной теории, и адекватной программы в частности; строительство дисциплинированной организации профессиональных революционеров; налаживание связи и руководства массовыми организациями рабочего класса; и пр.)?

Антиавторитарная панацея?

Как уже выяснилось, под предлогом «новаторства» тов.Кузьмин хочет продвинуть уже видавший виды анархизм, чуть подкрашенный марксизмом. Как уже было сказано, подобный ход продиктован желанием придать теоретическую форму текущему состоянию дел, «возвести нужду в добродетель», сделать реформистский акционизм универсальным рецептом на все случаи жизни. Кузьмин пишет:

«Мы отрицаем оправданность любого господства, ни один человек не должен стоять выше другого. Мы выступаем за минимум вертикальных и максимум горизонтальных связей внутри общества».

«Выступая против централизации и вертикальных структур в прообразе будущего, мы не имеем права допустить подобное в организации. Мы строимся по принципу федерализма, все региональные ячейки являются равноправными и функционируют на основе координации собственных действий с учетом региональной специфики».

Марксизм, как научный социализм, отличается от утопических разновидностей социализма (в том числе и от анархизма) тем, что не выдумывает проектов идеального общества, а опираясь на материализм и диалектику открывает противоречия общества текущего, противоречия способные взорвать его изнутри и создать нечто новое. Марксизм вполне обоснованно говорит, что главное противоречие капиталистического общества состоит в антагонизме труда и капитала, но никак не в предельно абстрактно описанном «господстве» одного человека над другим.

«Отрицание господства» — о чем вообще идёт речь? Попробуем ниже показать как эта установка противоречит революционной целесообразности. К слову, та самая «прямая демократия» с которой как с писаной торбой носятся современные анархисты, также является авторитарной концепцией, то есть предполагает подчинение меньшинства большинству (неважно по формуле «50+1» или «2/3»). Даже на основе этого одного вопроса видно как «антиавторитарии» пытаются запутать суть дела. И все-таки почему внешне привлекательно выглядящий принцип «антиавторитаризма» должен быть отвергнут? Здесь я воспользуюсь своими чуть более ранними наработками, озвученными на одном из московских кружков по соответствующей теме.

Руководство в предреволюционный период

Классовые войны и войны национальные имеют чрезвычайно много сходных черт. Войны происходят не каждый день и не везде. Чтобы подготовиться к будущим войнам, военные посещают специальные учебные учреждения и изучают опыт прошлых войн. Один из базовых выводов военной науки: без наличия опытного руководства даже храбрые и многочисленные бойцы потерпят поражение от менее многочисленного врага под руководством квалифицированных офицеров. Верно это и для политики.

Из чего вытекает необходимость способной руководить массами авангардной партии?

Представители угнетенного класса обладают разным уровнем сознательности. Революции делаются непосредственно меньшинством при положительном нейтралитете основной части масс. Троцкий в одной из своих работ приводил следующий пример. Представьте пятерых рабочих: один из них сознательный революционер, другой, напротив, готов продаться хозяину-капиталисту при любом удобном случае. Три других — «средние рабочие», именно за влияние на них и происходит борьба первых двух. Успех дела зависит от того, сможет ли революционный рабочий завоевать на свою сторону «средних рабочих» и дать отпор предателю своего класса, тем самым проложив дорогу к победе над эксплуататорами. Именно из неоднородности масс и возникает необходимость наличия руководящей организации.

Стоит сказать пару слов и про так называемых «вождей». Несомненно, что и в слое наиболее передовых политических активистов, объединенных в партию, будет выделяться еще более немногочисленный слой тех, кто в рамках партии будет выполнять организующую функцию: первыми предлагать новые идеи и методы работы организации, вести теоретическое исследование и формировать политическую линию партии. Разумеется, и партия, и вожди не находятся в безвоздушном пространстве, но корнями уходят в массы, и их интересы.

Отрицание руководства, политики, упоминания всякой возможности участия в буржуазном парламенте является во многом закономерным продуктом предательской деятельности разного рода оппортунистов. Если в политике в руководстве сидит Зюганов, а в профсоюзе Этманов, то это не значит, что необходимо полностью отрицать необходимость руководства и лидеров, это значит, что их необходимо менять. Организаторы и лидеры возникают везде. Например при забастовке, когда необходимо отправить делегацию на переговоры, когда необходим тот, кто первым призовет к забастовке, кто первым бросит работу и отправится на другой завод с призывом поддержать забастовку.

Наконец, в самом революционном процессе, партия начинает играть роль генерального штаба по подготовке и осуществлению непосредственного восстания.

Руководство в послереволюционный период

Представим, что революция случилась, буржуазный государственный аппарат лежит в руинах. Что делать?

Анархисты говорят массам «организуйтесь», и уповают во многом на стихийное народное творчество, и одним из главных принципов выставляют федерализм. Марксисты выступают за создание рабочего государства и централизм. Задачи стоящие перед массами, свергнувшими эксплуататорские классы это во-первых задачи политические, во-вторых экономические. Кто предлагает лучший план для их разрешения?

1) Подавление свергнутых классов

Анархисты часто обходят этот вопрос под предлогом того, что подавлять будет некого («ведь мы всех экспроприируем»). Что говорят на этот счет марксисты?

«Класс эксплуататоров, помещиков и капиталистов, не исчез и не может сразу исчезнуть при диктатуре пролетариата. Эксплуататоры разбиты, но не уничтожены. У них осталась международная база, международный капитал, отделением коего они являются. У них остались частью некоторые средства производства, остались деньги, остались громадные общественные связи. Энергия сопротивления их возросла, именно вследствие их поражения, в сотни и в тысячи раз». (В.Ленин. «Экономика и политика в эпоху диктатуры пролетариата»)

Да, могут согласится анархисты, если будут попытки реставрации, мы возьмем в руки оружие и дадим им отпор. Но что за организация лучше всего «даст отпор»?

На реакционное насилие свергнутых эксплуататорских классов необходимо ответить насилием класса восставшего. Разница между анархистами и марксистами заключается в том, что марксисты выступают за организованное насилие, то есть за наличие специальных институтов служащим этой цели: милиция, армия, ВЧК. Разумеется, это органы не должны быть бесконтрольными вершителями вопросов жизни и смерти, но быть подотчётными партии и классу. Кто лучше выполнит задачу по срыву попыток реставрации власти капиталистов (в том числе извне) — стихийные «самоорганизованные» образования или дисциплинированные, жёстко структурированные организации, связанные с партией и классом? Исторический опыт отдает предпочтение вторым.

2) Экономическое переустройство.

Рабочее государство использует политические механизмы для совершения экономического переворота. Ведь не надо забывать, что именно освобождение производительных сил является цель социалистической революции.

Если рабочее государство начинает проводить экспроприацию и национализировать средства производства, только ультралевый сноб может говорить о «государственном капитализме» и не замечать реального начала процесса преодоления частной собственности и введения планового начала.

«Но извините, — возмутятся анархисты,— какое же это обобществление, если собственность не попадает непосредственно в руки трудовых коллективов? Владеть и распоряжаться ею начинают бюрократы, вместо сошедших со сцены капиталистов. Мы не хотим менять шило на мыло. Завод должен принадлежать тем, кто там работает. Децентрализованная система трудовых коллективов сможет прекрасно наладить совместное производство без всяких ненужных надсмотрщиков».

Да, государственная собственность не тождественна общественной, таковой она начнет становиться при отмирании государства. Но видеть выход в децентрализованной системе полуавтономных коллективов, которые противоречат плановому началу, т.к. сохраняют обмен между производственными единицами значит отбрасывать общество назад, на ступеньку ниже в сравнении с господствующим сегодня монополистическим капитализмом.

Марксисты, как уже было сказано, обосновывают необходимость революции освобождением производительных сил. Как в свое время были преодолены узкие рамки феодальных отношений: внеэкономическое принуждение, раздробленность хозяйственных единиц, которые уступили место единому национальному рынку, так и сейчас видно, что производительные силы переросли узкие рамки национальных границ и рыночной анархии, что необходима не экономическая раздробленность, а преодоление её — в конечном счёте соединение всего мира в единый трудовой коллектив. Именно по пути концентрации и централизации производства идет объективное развитие производительных сил.

Марксисты признают как необходимость сохранения на известный период т.н. «хозяйственников», к примеру директоров предприятий и менеджеров на отдельных предприятий, так и ответственных лиц и комиссий в рамках страны и далее. Без сомнения, что должна развиваться производственная демократия, и преодолеваться разделение труда на организаторский и исполнительский там где это возможно, но факт в том, что невозможно сразу устранить его и отрицать это было бы ошибкой.

3) Воспитание «нового человека»

Ну и напоследок про другой аспект послереволюционного руководства, который также вытекает из неоднородности масс. Привычка жить при господстве «свободного рынка» и отношений господства-подчинения будут долго давать о себе знать. И после революции будут всякого рода шкурники и бандиты, архииндивидуалисты и прочий антисоциальный сброд. Для рождения «нового человека» необходимо изменение общественного сознания. Нужна своего рода «воспитательная диктатура». Кроме того, на первоначальном этапе необходимость руководства будет существовать и по причине непривычки масс к управлению государством.

Эпилог

К сожалению, можно констатировать, что тов. Кузьмин в последний период своей политической биографии совершил большой шаг в сторону от марксизма. Пренебрежительное отношение к теории сочетается у него с малообоснованной попыткой поиска «нового слова». Идейную эклектику и эмпиризм, свойственные организации он пытается закрепить под именем «революционного социализма», строя данную идеологию на непрочном фундаменте непоследовательного анархизма. Противоречивость и теоретическая бедность последнего, терпимая в настоящий момент, неминуемо станет ограничителем развития в случае усложнения задач, стоящих перед левым движением и Левым Блоком в частности. Мы надеемся, что данная критика (в отдельных моментах вполне применимая и к нашей организации!) не будет воспринята в штыки или проигнорирована, а поможет завязать дискуссию (в том числе внутри ЛБ) и внести ясность в важные теоретические вопросы, которые в практически свете обязательно встанут перед всеми нами.

 Олег Мартов

 

РЕВОЛЮЦИОННАЯ РАБОЧАЯ ПАРТИЯ | РРП © 2018 - 2019