РЕВОЛЮЦИОННАЯ РАБОЧАЯ ПАРТИЯ | РРП

      
 Вход           ВСТУПИТЬ

Марксизм против сектанства

Заметка от переводчика

Сейчас, когда на фоне крупномасштабного и затяжного кризиса, во всем мире неуклонно растет интерес к социализму и, спустя десятилетия неолиберальной реакции, массы снова обращаются к левой политике, марксизм постепенно, но уверенно возвращается как реальная сила на всех континентах. Мы никогда не сомневались, что этот момент придет и теперь перед нами стоит задача по укреплению подлинно революционных сил по во всем мире, в том числе — в России.

На настоящем этапе наша сила заключается отнюдь не в многочисленности организаций, но в том единственном и наиболее важном, что мы сохранили и пронесли через все годы реакции и шатаний — нашей теории, правильных методах и корректном понимании наших политических перспектив. Именно они, сегодня помогают нам делать пока что скромные, но уверенные шаги вперед в направлении к нашей цели — пролетарской революции и коренному преобразованию общества. Это длинный и непростой путь, на который многие из нас возможно затратят целую жизнь, но его конечная цель оправдывает все то, чем каждому из нас придется пожертвовать.

Вместе с тем, в процессе своего строительства, марксистская партия неизбежно становится объектом атак и нападок не только явного врага в лице капиталистического государства, со всей мощью его силового, политического и идеологического аппарата, но так же и чуждых сектантских и оппортунистических групп и тенденций внутри левого и рабочего движения. Способность эффективно сопротивляться им и сохранить верный курс еще на самом раннем этапе своего становления – одна из проверок зародыша марксистской партии на жизнеспособность в будущем. Причем описанные нападки будут обретать не только форму открытой конфронтации извне, но так же и форму «инфильтрации», попыток проникнуть внутрь организации, расколоть, дезорганизовать и уничтожить ее задолго до того, как она даже сможет приблизиться к устойчивому состоянию и к тому, чтобы стать весомой силой в рабочем движении.

Именно такому внедрению со стороны группы сектантов совсем недавно подверглась «Socialist Revolution» (Социалистическая революция) — национальная секция ММТ в США. Приведенная далее развернутая статья суммирует опыт борьбы с этой попыткой инфильтрации и является бесценным опытом, который мы должны учитывать, так как описанные в ней явления не являются чем-то, что специфически свойственным Америке или может иметь место исключительно в Штатах. Это предает ей универсальную поучительную ценность.

ОБ

Марксизм против сектантства

Работа ММТ продолжает расширяться, и наше общественное влияние неуклонно растет во всем мире. В условиях, когда большинство других левых организаций находятся в кризисе, а многие вообще исчезают, стабильная, практически незаметная работа, которую мы проделали в США за последние два десятилетия, начинает давать результаты. Результатом нашей коллективной тяжелой работы является растущий приток качественных контактов и новых кадров организации, а также потенциал роста еще более быстрыми темпами в предстоящие годы.

Тем не менее, наши успехи также делают нас мишенью для инфильтрации реформистов и сектантов. Мы черпаем вдохновение в том, что наши политические оппоненты обеспокоены нами, это – доказательство того, что мы выдерживаем верную организационную и политическую линию. И мы можем ожидать, что их нападения и клевета - в реальном мире и в социальных сетях, открытые и скрытные, исподтишка — будут только усиливаться. Именно в этом контексте мы должны проанализировать и извлечь уроки из недавней попытки «внедрения» и разрушения нашей секции со стороны яростной ультралевой секты — «Интернационалистической группы», отколовшейся от печально известной «Спартакистской лиги».

Марксисты приветствуют и поощряют честные, открытые, конструктивные и товарищеские дебаты. Мы не могли бы функционировать как живая, динамичная организация, если время от времени не возникали различия и если бы мы не использовали их для уточнения нашего понимания того или иного вопроса. Когда разногласия возникают, их следует обсуждать спокойно и политически, чтобы усилить работу организации и повысить политический уровень каждого.

Различия иногда развиваются в ходе общей работы по мере изменения условий и возникновения новых обстоятельств. Товарищи также имеют право изменить свое мнение и позицию. Но мы также должны иметь чувство меры. Нет категорической необходимости неуклонно обороняться или «окапываться» в строго определенной позиции. В девяноста девяти случаях из ста, после выяснения, в чем действительно заключаются различия, сам исторический процесс проливает свет на затронутые вопросы и дает удовлетворительное решение.

К сожалению, в типичной сектантской манере, различия, возникшие во время недавней попытки внедрения в нашу организацию, не были ни честно представлены, ни мотивированы. Не было никакого интереса к подлинным разъяснениям или совершенствованию работы ММТ. Цель состояла в том, чтобы «набрать очки», запутать, деморализовать и «рекрутировать сторонников» из как можно большего числа членов организации. Это ясно подтверждается в бюллетене, который они выпустили по этому вопросу, в котором содержались серьезные изменения, противоречащие нашим политическим принципам и в котором ММТ характеризовалась как «бюрократическая».

Однако из-за основательного, политического и профессионального подхода, с которым все товарищи из ММТ, участвовавшие в этих событиях, выступили против них, усилия сектантов потерпели полный провал. ММТ потеряла только человека, который охотно служил «острием» их вмешательства — который решил покинуть организацию еще до завершения политических дискуссий.

Самое главное, что товарищи, которые прошли через эти дискуссии, смогли заострить свое политическое понимание и обрели еще более твердую убежденность в том, что ММТ является единственной организацией, которая действительно представляет наследие Октябрьской революции и троцкизма.

ММТ обычно не взаимодействует с сектантскими группировками, которые представляют никого, кроме самих себя и никогда не будут. Однако в нынешнюю эпоху, учитывая преобладание реформизма, некоторые отталкиваемые им люди поворачиваются к ультралевому сектантству в ошибочной попытке «согнуть палку» в другом направлении. Иногда нужно немного «перегнуть, чтобы выпрямить». Но сектанты только «перегибают» в одном направлении, без цели наметить верный баланс.

Чтобы вооружить наших членов и читателей политическими аргументами и уверенностью в борьбе с сектантством, когда они сталкиваются с ним, мы считаем, что этот эпизод предоставляет нам полезную возможность сделать ряд политических и организационных разъяснений.

Прежде всего, мы надеемся внести ясность в вопрос о марксистском методе. В конечном итоге мы имеем дело с вопросом о марксизме и формализме; диалектика против формальной логики; научный социализм против ненаучного догматизма.

Важность диалектики и марксистской теории

Революционным марксистам десятилетиями приходилось плыть против течения, неустанно отстаивая революционную программу, метод, знамя и традиции. Ситуация начинает меняться, но мы все еще плывем против потока реформизма.

Нельзя отрицать, что растущий интерес к социализму содержит в себе потенциал для будущего. Но мы также должны понимать, что на этом раннем этапе неизбежно будут преобладать различные реформистские тенденции. Без традиций массовой рабочей партии и лидеров профсоюзов, которые могли бы предложить четкий путь вперед, как может быть иначе?

Наша задача — найти способы превратить накопленное нами скромное качество в гораздо большее количество. Единственный способ сделать это – энергично найти способы связать наши идеи с чаяниями масс, начиная с их наиболее продвинутых слоев.

Чтобы достичь этого, мы должны сочетать принципиальную политику с терпеливым подходом, когда дело доходит до рассеивания неизбежной путаницы и иллюзий масс, которые все еще существуют в отношении буржуазных и мелкобуржуазных партий, лидеров и идей. Но мы не должны качественно ограничивать или урезать наши идеи в погоне за количеством. В этом смысле не существует никаких способов «срезать коротким путем» к успеху. Поддержание наших высоких политических стандартов при использовании возможностей для роста — это искусство построения марксистской организации.

Мы должны четко понимать мелкобуржуазную природу как оппортунизма, так и сектантства. Лучшая защита от давления классово чуждых идей — это активное обучение наших товарищей основам марксистского метода.

Положительная укоренённость в марксистской теории, чувство меры и глубокое историческое понимание необходимы. ММТ относится к этой работе более серьезно, чем любая другая левая организация. Об этом свидетельствуют объем и качество политического материала, который мы производим. Наша цель — обучить товарищей, которые могут думать сами и анализировать сложные явления нашего времени с последовательно революционной социалистической позиции.

Низкий теоретический и политический уровень и даже презрение к теории преобладают в капиталистическом обществе США, в том числе среди левых и в рабочем движении. С этим нужно сознательно бороться. Простое запоминание нескольких формул или лозунгов совершенно бесполезно в реальном мире. Реальность постоянно преподносит нам новые комбинации и обстоятельства, которые можно понять только посредством диалектики.

Чтобы избежать топорного и механического мышления — печального интеллектуального наследия Соединенных Штатов — мы должны сознательно работать, чтобы усвоить марксистский способ мышления и анализа. Троцкий был непреклонен в этом, и по прибытии в Мексику в 1938 году он дал следующий совет руководителям Американской Социалистической рабочей партии (SWP):

«Вернувшись в Штаты, вы, товарищи, должны немедленно начать борьбу против искажений [Макса] Истмана и отказа от диалектического материализма. Нет ничего важнее этого. Прагматизм, эмпиризм — величайшее проклятие американской мысли. Вы должны привить младших товарищей от его инфекции».

Именно поэтому американская секция ММТ выпустила новую книгу о революционной философии марксизма, посвятив этой работе целый год.

«Свобода критики»

Как философское и политическое мировоззрение, марксизм охватывает изменения, противоречия и непостоянство. Метод марксизма является диалектическим и материалистическим. Это дает нам основу для анализа процессов не только ради самого анализа, но и для более эффективного вмешательства в классовую борьбу. Примененный к сложному вопросу о партийном строительстве в эпоху империализма и распада капитализма, этот подход зовется большевизмом.

Отличительной чертой большевизма является непоколебимая, принципиальная классовая независимость по всем политическим вопросам в сочетании с бесконечной тактической гибкостью. Его организационный метод основан на полной свободе обсуждений в сочетании с единством в выполнении решаемых задач. Конечно, исходя из меняющихся событий, потребностей и возможностей, приоритеты, перспективы и даже программы могут быть гибко обновлены или даже изменены. Но основные линии определяются коллективно, и любые решения, принятые любым избранным органом, могут быть пересмотрены, изменены или отменены органом, который его избрал. Таким образом, организация может принимать демократические решения и осуществлять их эффективно и своевременно, не увязая в бесконечных дебатах по второстепенным или третичным вопросам.

Однако есть некоторые, которые утверждают, что все и каждый человек должен — и даже обязан — писать по любому вопросу, когда они захотят, и что обсуждение должно продолжаться до тех пор, пока они считают это нужным. Это раскрывает мелкобуржуазный, индивидуалистический взгляд сектанта на организационную демократию и коллективное принятие решений.

Это поразительно похоже на концепцию «свободы критики», с которой Ленин неоднократно боролся, — «свободы», которая ведет только к параличу и деморализации, поскольку организация является заложницей капризов людей, которые не имеют искренних и положительных намерений в интересах коллектива. Согласно ленинской концепции и практике, революционная тенденция должна «очищать» себя от таких тенденций. В статье 1905 года под названием «Партийная организация и партийная литература» он развил эту идею:

«Партия есть добровольный союз, который неминуемо бы распался, сначала идейно, а потом и материально, если бы он не очищал себя от членов, которые проповедуют антипартийные взгляды. Для определения же грани между партийным и антипартийным служит партийная программа, служат тактические резолюции партии и её устав, служит, наконец, весь опыт международной социал-демократии, международных добровольных союзов пролетариата, постоянно включавшего в свои партии отдельные элементы или течения, не совсем последовательные, не совсем чисто марксистские, не совсем правильные, но также постоянно предпринимавшего периодические "очищения" своей партии».

Марксистский метод

Истина конкретна, и наш анализ и выводы должны исходить из фактов. Если наши концепции не соответствуют фактам, то их необходимо скорректировать, потому что мы не можем изменить факты. В конечном счете, теория, которая обобщена из практического опыта, должна быть связана с реальностью.

Однако это не означает, что ее можно просто скопировать и вставить в реальность. Сектанты с их «черно-белым» мышлением по принципу «одного рецепта на все случаи жизни» понимают только одну сторону этого уравнения.

Хотя они считают себя наиболее «верными» марксистами и преданными последователями Ленина, метод сектантских группок является полной противоположностью большевизму. Вместо того, чтобы понимать марксизм как метод, применяемый к живой реальности, они трактуют слова Маркса, Энгельса, Ленина и Троцкого, как если бы они были заповедями, переданными свыше, к которым можно обращаться и повторять словно строчки Священных Писаний, применимых все время и везде, независимо от конкретных обстоятельств.

Сектанты действуют в мире фиксированных категорий, предвзятых схем и пуризма. Для них классовая борьба — это стерильная лаборатория, далекая от реального и грязного мира противоречивых интересов и сознания. В конечном итоге сектантство проистекает из умственной лени и ведет к ней. В конце концов, нет необходимости всесторонне решать сложные проблемы, когда вы можете просто найти формулу и вставить ответ. Они делают карикатуру из марксистских принципов, тем самым превращая их в свою противоположность.

Как лаконично пояснил Троцкий:

«Хотя бы сектант в каждой фразе клялся марксизмом, он является прямым отрицанием диалектического материализма, который исходит из опыта и к нему возвращается. Сектант не понимает диалектического взаимодействия готовой программы и живой, т.е. несовершенной, незаконченной борьбы масс… Сектантство враждебно диалектике (не на словах, а на деле) в том смысле, что оно становится спиной к действительному развитию рабочего класса».

И как он же отмечал в работе «Азбука диалектического материализма»:

«Каждый рабочий знает, что нельзя сделать две вещи совершенно одинаковые. При выделке конусо-подшипников допускается для конусов неизбежное отклонение, которое не должно, однако, переходить известного предела (так называемые допуска или зазоры). При соблюдении норм допуска конусы считаются равными (A = A). Где допуск нарушен, там количество перешло в качество; иначе сказать подшипник оказывается плохим или негодным.

Наше научное мышление есть только часть нашей общей практики включая и технику. Для понятий здесь тоже существуют «допуска», которые устанавливает не формальная логика, исходящая из аксиомы: A = A, а диалектическая логика, исходящая из аксиомы, что все всегда изменяется. «Здравый смысл» характеризуется тем, что систематически нарушает диалектические допуска».

Другими словами, всякий раз, когда мы занимаем определенную позицию или поднимаем определенный лозунг, это является корректным в определенных пределах. Вне этих пределов, они могут больше не быть правильными и могут даже превратиться в свою противоположность. Из чего-то полезного, что помогает повысить классовое сознание, уверенность и единство, они могут стать препятствием для этих целей.

Это также относится к разработке политических перспектив. Перспективы являются незаменимым ориентиром для нашей работы. Но к ним нельзя относиться как к железному предсказанию на все времена. Если условия изменяются за определенными пределами, «диалектический допуск» превышается, и перспективы должны быть обновлены или полностью переработаны. Как отметил Троцкий в сборнике «В защиту марксизма»:

«Исторический прогноз всегда условен, и чем конкретнее прогноз, тем более он условен. Прогноз — это не простой вексель, который может быть обналичен в определенную дату. Прогноз очерчивает только определенные тенденции развития. Но наряду с этими тенденциями действует другой порядок сил и тенденций, которые в определенный момент начинают преобладать. Все те, кто ищет точные прогнозы конкретных событий, должны проконсультироваться с астрологами. Марксистский прогноз помогает только в ориентации».

И как он объясняет в другом разделе той же работы:

«Диалектика — это не магический ключ для всех вопросов. Она не заменяет конкретный научный анализ. Но она направляет этот анализ по правильному пути, защищая его от бесплодных блужданий в пустыне субъективизма и схоластики».

Использование цитат и ссылки на авторитеты

Другим важным аспектом марксистского метода является цитирование. Выдержки из классических сочинений и речей могут помочь проиллюстрировать параллели и различия, которые можно извлечь из аналогичных ситуаций прошлого и настоящего. Марксисты стремятся убедить тех, кто с нами не согласен, с помощью последовательных, убедительных и продуманных аргументов. При таком использовании цитаты великих марксистов прошлого могут быть чрезвычайно полезны.

Однако, похоже, секты считают, что простого цитирования уважаемого источника достаточно, чтобы «победить» и закончить спор. Они используют цитаты как инструмент муштры, что только усиливает подобность религиозному культу в поведение этих групп.

Кроме того, марксистский метод всегда заключался в том, чтобы цитировать политических оппонентов полностью и в контексте, а не избирательно представлять цитаты изолированно как своего рода «дымящийся пистолет». Этот вид «подсчета очков» не имеет ничего общего с честными политическими дебатами. Троцкий назвал этот метод фальсификацией через амальгаму.

Вырвав цитаты из контекста — и часто только фрагменты цитат — и объединив их с утверждениями, предположениями, связями и откровенными изобретениями, можно легко выдвинуть поддевающий оппонента аргумент. Этот метод был усовершенствован сталинистами и также используется буржуазными врагами русской революции, но он не имеет ничего общего с подлинным большевизмом.

Что мы строим на нынешнем этапе?

ММТ нацелена на создание массовой революционной партии, способной привести мировой рабочий класс к политической и экономической власти. Как только наша программа будет внедрена и сознательно реализована десятками миллионов работников, вся планета изменится. Излишне говорить, однако, это легче сказать, чем сделать!

Искусство партийного строительства заключается именно в том, чтобы превратить революционную программу марксизма в массовую силу, которая действительно может изменить общество. Это не линейный процесс. Хотя ДНК успешной будущей массовой организации может содержаться в политически и организационно здоровой небольшой группе, революционная партия не является гомункулом, который просто увеличивается в размерах от маленького до среднего и большого до массового.

ММТ называет себя тенденцией, а не партией именно потому, что на данном этапе мы просто являемся международной марксистской политической тенденцией в рабочем, молодежном, социалистическом и других движениях. Наша цель в каждой стране — стать партией — и, в конечном итоге, массовой партией - но такую ​​партию нельзя просто объявить. Нам хватает чувства меры и революционного оптимизма, чтобы понять, что мы еще лишь зародыш партии, но при определенных условиях - и эти условия быстро созревают - мы можем очень быстро вырасти и стать решающим фактором в классовой борьбе.

Как писал Троцкий в связи с рождением Четвертого Интернационала:

«Да, его ряды еще немногочисленны, ибо он еще молод. Это, пока еще, главным образом, кадры. Но эти кадры -- единственный залог революционного будущего. Вне этих кадров нет на нашей планете ни одного революционного течения, действительно заслуживающего этого имени. Если наш Интернационал еще слаб числом, то он силен доктриной, программой, традицией, несравненным закалом своих кадров. Кто этого не видит сегодня, пусть остается пока в стороне. Завтра это станет виднее».

Когда существует массовая социалистическая / коммунистическая / рабочая партия, она должна быть организационно независимой. Однако горстка марксистов, закладывающая основы будущей массовой коммунистической партии, — это не то же самое, что массовая коммунистическая партия. Этап, на котором мы находимся, состоит в том, чтобы завоевать на свою сторону единицы и обучить их марксистской теории и большевистским организационным методам. На определенном этапе к нам потянутся десятки и, в конечном итоге, сотни и тысячи. Но у нас нет гордыни чтобы провозглашать себя партией пролетариата или относиться к другим партиям, организациям и движениям, как если бы мы уже заслужили это признание рабочего класса. С другой стороны, различные остервенелые «троцкистские» секты уже считают себя партией пролетариата и мирового троцкизма. Этот глубокий отрыв от реальности серьезно искажает их подход к рабочему классу и другим левым объединениям.

Еще раз, у Троцкого есть некоторые важные представления о разнице между тенденцией и партией. В середине 30-х годов он призвал своих французских сторонников в Коммунистической лиге «повернуться» к Французской социалистической партии (SFIO), чтобы соединиться с быстро радикализующимся слоем молодежи, которая присоединились к этой партии. Цель состояла в том, чтобы превратить численно слабые силы троцкизма в более крупные силы, присоединившись к Соцпартии и убедив ее лучших людей в правильности революционной программы.

Это была та же самая Социалистическая партия, которая предала мировой рабочий класс в начале Первой мировой войны. Но это был уже не 1914 год, а 1930-е годы, и из-за капризов истории, самые передовые слои поворачивались именно к ней. Когда самого Троцкого обвинили в том, что он предал «принцип», согласно которому партия рабочего класса должна быть независимой, он ответил в статье 1934 года, озаглавленной «Лига, столкнувшаяся с поворотом»:

«18. Пролетарская партия должна быть независимой. Именно так. Но Лига еще не партия. Это эмбрион, и для развития эмбрион нуждается в защите и подпитке».

Другими словами, нам нужно чувство меры. На зачаточной стадии, когда мы находимся, когда ММТ ориентируется на всякую сферу деятельности, например, движение вокруг Берни Сандерса, не возникает вопроса о ревизии нашей революционной программы или подчинении партии рабочего класса партиям буржуазия. Наша цель в настоящее время состоит в том, чтобы сагитировать на нашу сторону самые передовые слои и поставить их на сторону нашей программы и перспектив — везде, где они могут быть найдены. Как мы объясняли в десятках статей и еще раз объясним ниже, мы ни разу не поступались классовой позицией при выполнении этой работы. Если бы мы сделали это, как это сделал КРИ, мы могли бы временно получить больше поддержки. Но это — тот вид оппортунизма, который означал бы смерть ММТ как революционного зародыша для будущего, как мы увидели на примере того же КРИ и других.

Поэтому, хотя наша общая цель состоит в том, чтобы заложить основу для появления «революционной партии», мы понимаем, что мы все еще находимся на ранней стадии развития и что впереди еще много этапов этого становления. Тем не менее, мы представляем собой зародыш будущей партии. Наша программа, хотя она, возможно, еще и не связана с массами, является нашим качественным руководством по укоренению в рабочем классе и серьезному количественному росту в будущем.

Значение и важность программы

Троцкий писал:

«Значимость программы — это значимость партии. Партия является авангардом класса. Партия формируется путем отбора из наиболее сознательных, самых передовых, самых преданных элементов, и партия может играть важную историческую политическую роль, не связанную с ее численной силой ... Большевистская партия руководила Советами по всей стране благодаря правильной политике и сплоченности ... В чем состоит сплоченность? Эта сплоченность — это общее понимание событий, задач и это общее понимание — это программа партии.

Мелкобуржуазные анархисты и интеллектуалы боятся присоединиться к тому, чтобы давать партии общие идеи, общее позиции. В оппозиции они желают моральных программ. Но для нас эта программа — результат общего опыта. Она не навязывается всякому, кто бы ни вступил в партию, это происходит добровольно ... Программа — это выражение необходимости, которую мы научились понимать, и, поскольку необходимость одинакова для всех членов класса, мы можем достичь общего понимания из задач и пониманием этой необходимости является программа».

И форма, которую программа принимает в эпоху острого кризиса капитализма, является переходной. Вот как Троцкий объяснил свой переходный метод:

«Центральная задача Четвертого Интернационала состоит в том, чтоб освободить пролетариат от старого руководства, консерватизм которого находится в полном противоречии с катастрофической обстановкой капиталистического распада и является главным тормозом исторического прогресса. Главное обвинение, которое Четвертый Интернационал выдвигает против традиционных организаций пролетариата состоит в том, что они не хотят оторваться от политического полутрупа буржуазии. В этих условиях требование, систематически обращаемое к старому руководству: "порвите с буржуазией, возьмите власть!", является чрезвычайно важным орудием разоблачения предательского характера партий и организаций Второго, Третьего и Амстердамского Интернационалов.

Лозунг "правительство рабочих и крестьян" приемлем для нас только в том смысле, какой он имел в 1917 году в устах большевиков, т.-е. как анти-буржуазный, анти-капиталистический лозунг, но ни в каком случае не в том "демократическом" смысле, какой ему придали позже эпигоны, превратив его из моста к социалистической революции в главный барьер на ее пути.

От всех тех партий и организаций, которые опираются на рабочих и крестьян и говорят от их имени, мы требуем, чтоб они политически порвали с буржуазией и вступили на путь борьбы за власть рабочих и крестьян. На этом пути мы обещаем им полную поддержку против капиталистической реакции. В то же время мы неутомимо развиваем агитацию вокруг тех переходных требований, которые должны были бы, по нашему мнению, составить программу "рабочего и крестьянского правительства".

Возможно ли создание такого правительства традиционными рабочими организациями? Предшествующий опыт показывает, как уже сказано, что это, по крайней мере, маловероятно. Однако, нельзя категорически отрицать заранее теоретическую возможность того, что, под влиянием совершенно исключительного сочетания обстоятельств (войны, поражения, финансового краха, массового революционного напора и пр.), мелко-буржуазные партии, включая сталинцев, могут зайти дальше, чем сами хотели бы, по пути разрыва с буржуазией. Несомненно, во всяком случае, одно: еслиб даже этот маловероятный вариант где-либо и когда-либо осуществился бы, и еслиб даже "правительство рабочих и крестьян", в указанном выше смысле, установилось бы на деле, оно представляло бы лишь короткий эпизод на пути к действительной диктатуре пролетариата.

Незачем, однако, заниматься гаданиями. Агитация под лозунгом рабоче-крестьянского правительства сохраняет при всех условиях огромное воспитательное значение. И не случайно: этот обобщающий лозунг идет полностью по линии политического развития нашей эпохи (банкротство и разложение старых буржуазных партий, крушение демократии, рост фашизма, возрастающая тяга трудящихся к более активной и наступательной политике). Каждое из наших переходных требований должно, поэтому, вести к одному и тому же политическому выводу: рабочие должны порвать со всеми традиционными партиями буржуазии, чтобы совместно с крестьянами установить свою собственную власть».

Многое изменилось с тех пор, как Троцкий написал эти строки — например, численный вес мелкого крестьянства и фермеров — но фундаментальный метод остается тем же. Демократическая партия — это буржуазная партия, а не рабочая партия — мы никогда не утверждали обратное. Тем не менее, в течение десятилетий, из-за отсутствия альтернативы, у многих рабочих были иллюзии в отношении демократов. Это факт, нравится нам это или нет. И нынешнюю эту эпоху запоздалой мировой революции мы должны добавить к списку тех, кого Троцкий хотел бы «разоблачить как предателей», систематически обращаясь к «старым», социалистов-реформистов, таких как «независимый» Берни Сандерс или редакция журнала «Jacobin», обратившись и к ним с требованием: «Разорвите буржуазию, возьмите власть!»

Как мы объясняли в десятках документов и статей, Сандерс оказывается в авангарде массового, левого движения, которое в замешательстве ищет путь наименьшего сопротивления через «традиционную» партию. Это осложняется тем фактом, что «традиционная» партия, за которую многие рабочие голосуют, является капиталистической партией. Она получает поддержку на выборах, уступая рабочим и угнетенным. Демократам это сходит с рук, потому что пока не существует массовой рабочей партии.

Однако демократы последовательно совмещать факт наличия избирательной базы среди рабочего класса со своей фундаментальной защитой интересов капиталистического класса. Вот почему эти процессы могут разорвать двухпартийную систему, если она выйдет из-под контроля правящего класса. Аналогичным образом запутанный процесс также разворачивается в республиканском лагере, который также вынужден обратиться к слоям рабочего класса ради поддержки на выборах.

Как могут марксисты воспользоваться растущей политизацией в столь запутанной ситуации? Не переходя к реальной поддержке какой-либо капиталистической партии или политика, мы должны стремиться соединиться с настроением масс, чтобы помочь им сделать полностью революционные выводы, начиная с передовых слоев.

Для этого необходимо предъявлять позитивные требования, то есть объяснять за что именно мы выступаем, а не просто осуждать то, против чего мы выступаем. Большинство людей учатся лучше всего на опыте, а не на лекциях. Когда наши совершенно разумные требования игнорируются или отвергаются рабочими лидерами и реформистами, рабочие начинают делать выводы о том, чьи интересы действительно представляют реформисты. Вот почему мы должны дружелюбно, терпеливо относиться к рядовым членам «Демократических социалистов» и к тем, у кого есть честные иллюзии в отношении таких людей, как Сандерс, потому что они еще не видят альтернативы.

Как объяснил Троцкий в «Переходной программе»:

«Нужно помочь массам в процессе повседневной борьбы найти мост между нынешними требованиями и социалистической программой революции. Этот мост должен включать систему переходных требований, вытекающих из сегодняшних условий и сегодняшнего сознания широких слоев рабочего класса и неизменно приводящих к одному окончательному выводу: завоеванию власти пролетариатом».

Хотя они клянутся «Переходной программой» Троцкого на каждом шагу, в методе сектантов нет ничего от нее. Этим группам не нужен переходный мост от сегодняшнего сознания к необходимости социалистической революции. Они считают, что достаточно заявить о необходимости социалистической революции. У них нет навыков или интереса к людям, движущимися влево. Все их теории и критика существуют в вакууме.

Возьмите, к примеру, требование ММТ США о «массовой социалистической партии рабочего класса». Сектанты отвергают эту формулировку, потому что они полагают, что такая партия будет реформистской по природе и, следовательно, не будет «чистой».

Как это происходит, почти неизбежно, такая партия, когда она возникнет, будет реформистской. Когда в истории массовая рабочая партия возникла из воздуха, полностью вооруженная социалистической программой и большевистскими методами? Даже большевики провели более десяти лет, работая в той же партии, что и меньшевики, прежде чем они стали независимой партией. Как объяснил Ленин в отношении революций: «Тот, кто ожидает «чистой» социальной революции, никогда не доживет до нее. Такой человек говорит на словах революции, не понимая, что такое революция». Тот же самый базовый принцип применим к более широкому социалистическому движению и партии массовых рабочих в зачаточном состоянии.

Энгельс ясно понимал это еще в 1886 году. Как он изложил в письме к Флоренс Келли:

«Гораздо важнее, чтобы движение распространялось, развивалось гармонично, укоренилось и охватило как можно больше всего американского пролетариата, чем то, что оно должно начинать и исходить с самого начала в теоретически совершенно правильных направлениях. Нет лучшего пути к теоретической ясности понимания, чем durch Schaden klug werden [учиться на собственных ошибках]. И для целого большого класса нет другого пути, особенно для такой практичной нации, как американцы.

Самое замечательное — заставить рабочий класс двигаться как класс; что, как только они достигнут, они скоро найдут правильное направление, и все, кто сопротивляется, Генри Джордж. или Паудерли, будут оставлены на морозе с небольшими собственными сектами. Поэтому я также считаю, что Рыцари Труда являются наиболее важным фактором в движении, которое следует не обескураживать извне, а революционизировать изнутри, и я считаю, что многие из немцев совершили серьезную ошибку, когда попытались, перед лицом могущественного и славного движения, не созданного ими, превратить их импортированную и не всегда понятную теорию в своего рода Alleinseligmachendes Dogma [единственную спасительную догму] и держаться в стороне от любых движений, которые не приняли эту догму.

Наша теория — не догма, а изложение процесса эволюции, и этот процесс включает в себя последовательные фазы. Ожидать, что американцы начнут с полного осознания теории, разработанной в старых индустриальных странах, - значит ожидать невозможного. То, что должны сделать немцы, — это действовать в соответствии со своей собственной теорией — если они понимают это, как мы это делали в 1845 и 1848 годах — чтобы заняться любым реальным общим рабочим движением, принять его фактические отправные точки как таковые и постепенно доводить ее до теоретического уровня, указав, что каждая допущенная ошибка, каждое перенесенное обратное является необходимым следствием ошибочных теоретических взглядов в исходной программе; они должны, по словам Коммунистического Манифеста, представлять движение будущего в движении настоящего.

Но, прежде всего, дайте движению время для консолидации, не усугубляйте неизбежную путаницу с первым запуском, пытаясь запихнуть в людей то, что в настоящее время они не могут правильно понять, но что они скоро усвоят. Миллион или два голоса рабочих в ноябре следующего года за добросовестную рабочую партию стоят в настоящее время бесконечно больше, чем сто тысяч голосов за доктринально совершенную платформу».

Когда произойдет решительный разрыв с демократами и республиканцами, и профсоюзы направят свои огромные ресурсы и миллионы членов на создание независимой классовой партии, это будет представлять собой сейсмический сдвиг в американской политике — даже если в ней изначально будут господствовать реформисты, стремящиеся спасти капитализм. Это будет означать, что основные столпы буржуазного политического правления были выбиты из равновесия и что массы радикализировались до такой степени, как никогда прежде в истории США. Мы не можем заранее точно предсказать, в какой форме, ритме или порядке будет разворачиваться этот процесс, но мы можем быть уверены, что он откроет огромные возможности для марксистов.

В 1930-х годах Троцкий стремился наделить лидеров американского СРП своим методом — помнить о большой стратегической и принципиальной картине, используя при этом каждую тактическую возможность, пусть даже небольшую, для построения организации. Один из лидеров СРП, Макс Шахтман, в конечном итоге пошел на раскол, в дальнейшем уйдя вправо, неспособный понять диалектику и предпочитающий вместо этого полагаться на старый добрый прагматизм. Следующий обмен пассажам от 1938 года по вопросу о рабочей партии прекрасно иллюстрирует механический подход Шахтмана и «троцкистских» сект вообще:

«Шахтман: Теперь, с приближением войны, рабочая партия может стать ловушкой. И я до сих пор не могу понять, чем рабочая партия может отличаться от реформистской, чисто парламентской партии.

Троцкий: Вы поставили вопрос слишком абстрактно; естественно, она может превратиться в реформистскую партию, которая исключит нас. Но мы должны быть частью движения. Надо сказать сталинистам, сторонникам Лавстоуна и т. д.: «Мы за революционную партию. Вы делаете все, чтобы она стала реформистской». Но мы всегда указываем на нашу программу. И мы предлагаем нашу программу переходных требований».

Удастся ли нам завоевать всю будущую массовую рабочую партию на сторону революционной социалистической программы? Этого невозможно предсказать. Но даже если бы мы этого не смогли, у нас была бы масса сфер деятельности, в которых мы могли бы работать, и могли бы завоевать на свою сторону не только единицы и десятки людей. Независимо от того, победим ли мы в борьбе за большинство или нет — это не ключевой вопрос. Важно то, что у нас будет на сотни и тысячи сторонников больше, чем сегодня. Это искусство партийного строительства. Но это закрытая книга для таких сектантских группок.

Сектанты смотрят на мир сквозь жесткую пару «положительных» или «отрицательных». Они фетишизируют отдельные факты, отделяя их от общих социальных процессов. Они предсказывают, что в будущей партии массовых рабочих будут доминировать реформисты, что легко сделать, и тем самым решают, что им следует поставить знак «минус» рядом с ней еще до того, как она возникнет. В конце концов, «реформистская = плохая!»

Не берите в голову, что миллионы рабочих и молодежи неизбежно будут вовлечены в политическую деятельность в процессе создания такой партии, многие из которых будут открыты для присоединения к тенденции, подобной ММТ, которая борется против реформистов за революционную программу. Фактически, вся работа, которую мы делаем сегодня, заключается в подготовке к будущей борьбе.

Мы явно не сторонники реформистской рабочей партии; как сказал Троцкий, для нас было бы «абсурдом» отстаивать это. Но сможет ли такая партия удержать рабочий класс в реформистских рамках, в конечном итоге будет зависеть от вмешательства марксистов. Как можно видеть в настоящее время на примере британской лейбористской партии, это будет борьба живых сил, а не что-то заранее предопределенное.

Сектанты приравнивают наше требование массовой социалистической партии к поддержке реформизма. Это грубый политический уровень этих людей, которые без борьбы отдают массы реформистам. Вместо этого они довольствуются тем, что они «правы» в абстрактном смысле, поскольку они самодовольно кричат ​​«фальшивые социалисты!» со стороны. Никто не продвинется ни на йоту с помощью таких методов.

Борьба против ультралевого сектантства

Оппортунизм и сектантство - две стороны одной медали. Это два основных чуждых течения, с которыми сталкиваются марксисты при работе в любом движении. Оппортунизм — это поиск путей через классовое сотрудничество, в то время как сектантская ультралевизна — это страх столкновения с неприглядной реальностью, что ведет к уходу от реального мира. С господством реформизма в движении неизбежно, что некоторые люди отступятся и повернутся к сектантству — воображая себя великими «ленинцами».

Хотя давление оппортунизма часто носит массовый характер - например, мы должны противостоять аргументам «меньшего зла» массовых партий, организаций и средств массовой информации - сектантство столь же пагубно, даже если по сравнению с ним давление с этого направления обычно ничтожно мало. Необходимо противостоять давлению чуждых идей и методов, независимо от того, с какой стороны политического спектра они исходят.

Ленин и Троцкий много писали о сектантской ультралевизне и оппортунизме, равно как и Маркс и Энгельс. Троцкий однажды заметил, что сектант – это оппортунист, боящийся собственного оппортунизма. Гораздо проще быть «жестким приверженцем», быть «непримиримым» и отвергать какое-либо отношение к чему-то «нечистому», чем заниматься сложными явлениями в реальном мире. Недаром Ленин назвал ультралевизну «детской болезнью» — продуктом незрелости и претенциозной бравады.

В своей статье «Сектантство, центризм и Четвертый Интернационал» Троцкий характеризует сектантство следующим образом:

«Жизнь общества представляется ему (сектанту) большой школой, а сам он в ней — учителем. Он считает, что рабочий класс должен, оставив все свои менее важные дела, сплотиться вокруг его кафедры: тогда задача будет решена».

И как он объяснил в Переходной программе:

«…сектантские тенденции встречаются и в наших собственных рядах и оказывают гибельное влияние на работу отдельных секций. С этим нельзя дольше мириться ни одного дня. Правильная политика в отношении профессиональных союзов есть основное условие принадлежности к Четвертому Интернационалу. Кто не ищет и не находит пути к движению масс, тот для партии не боец, а мертвый груз. Программа создается не для редакций, читален или дискуссионных клубов, а для революционного действия миллионов. Очищение рядов Четвертого Интернационала от сектантства и неисправимых сектантов является важнейшим условием революционных успехов».

Стоит также процитировать длинную статью Троцкого о дебатах, окружавших Испанскую революцию, «Ультралевые в целом и неизлечимые ультралевые в частности (несколько теоретических соображений)»:

«Марксистская мысль конкретна, то есть рассматривает все решающие или важные факторы в любом конкретном вопросе, не только с точки зрения их взаимных отношений, но и с точки зрения их развития. Она никогда не растворяет мгновенную ситуацию в общей перспективе, но посредством общей перспективы делает возможным анализ текущей ситуации во всех ее особенностях. Политика имеет отправную точку именно в этом конкретном анализе. Оппортунистическая мысль и сектантская мысль имеют эту общую черту: они извлекают из сложности обстоятельств и вынуждают один или два фактора, которые представляются им наиболее важными (а иногда и, безусловно), изолируют их от сложной реальности, и приписывают им безграничную важность.

Таким образом, в течение долгой эпохи, предшествовавшей мировой войне, реформизм использовал очень важные, но временные факторы того времени, такие как мощное развитие капитализма, повышение уровня жизни пролетариата и стабильность демократии. Сегодня сектантство использует эти наиболее важные факторы и тенденции: упадок капитализма, падение уровня жизни масс, разложение демократии и т. д. но, как и реформизм в предшествующую эпоху, сектантство превращает исторические тенденции во всемогущие и абсолютные факторы. «Ультралевые» заканчивают свой анализ именно там, где он должен начинаться. Они противопоставляют готовую схему реальности. Но поскольку массы живут в сфере реальности, сектантская схема не производит ни малейшего впечатления на рабочих. По своей сути сектантство обречено на бесплодие ...

Только на основе этой практической деятельности, тесно связанной с опытом огромной массы, профсоюзный лидер способен выявить общие тенденции разложения капитализма и обучить рабочих революции.

Однако социалистический характер [испанской] революции, определяемый фундаментальными социальными факторами нашей эпохи, не дан готовым и полностью гарантированным с самого начала революционного развития. Нет, с апреля 1931 года великая испанская драма приняла характер "республиканской" и "демократической" революции. В последующие годы буржуазия сумела наложить свой отпечаток на события, хотя ленинская альтернатива, коммунизм или фашизм, сохранила — в конечном счете — всю свою ценность. Чем больше левые центристы и сектанты превращают эту альтернативу в сверхисторический закон, тем меньше они способны оторвать массы от власти буржуазии. Хуже того, они только усилили эту хватку. ПОУМ дорого заплатила за этот опыт, причем, к сожалению, без извлечения необходимых уроков.

Если левые центристы прячутся за Лениным, чтобы заточить революцию в ее первоначальных рамках, то есть в рамках буржуазной демократии, ультралевые извлекают из той же ленинской альтернативы право игнорировать и «бойкотировать» реальное развитие революции.

«Разница между правительством Негрина и правительством Франко, — сказал я в ответ американскому товарищу, — это разница между разлагающейся демократией и фашизмом». Именно с этого элементарного соображения начинается наша политическая ориентация. Какая?! — восклицают ультралевые - вы хотите ограничить нас выбором между буржуазной демократией и фашизмом? Но это чистый оппортунизм! Испанская революция — это в основном борьба между социализмом и фашизмом. Буржуазная демократия не предлагает ни малейшего решения ...» И так далее.

Альтернатива, социализм или фашизм, просто обозначена, и этого достаточно, чтобы Испанская революция могла победить только через диктатуру пролетариата. Но это вовсе не означает, что его победа гарантирована заранее. Проблема все еще остается, и в этом заключается вся политическая задача - превратить эту гибридную, запутанную, полуслепую и полумертвую революцию в социалистическую революцию. Необходимо не только сказать о ситуации как есть, но и знать, как использовать существующее положение в качестве отправной точки. Ведущие партии, даже те, кто говорит о социализме, в том числе ПОУМ, делают все возможное, чтобы предотвратить превращение этой испорченной и изуродованной революции на полпути в сознательную и завершенную революцию.

В момент революционного подъема рабочий класс, движимый своим инстинктом, сумел установить важные ориентиры на пути к социализму. Но это ориентиры, которые были сметены ведущими партиями. Нетрудно пропустить эту противоречивую реальность, удовлетворившись несколькими социологическими обобщениями. Но это не продвигает события ни на волосок. Нужно преодолевать материальные трудности в действии, то есть с помощью тактики, подходящей к реальности...

Левые центристы, а также неизлечимые ультралевые часто приводят пример большевистской политики в конфликте Керенского-Корнилова, ничего не понимая по этому поводу. ПОУМ говорит: «Но большевики сражались вместе с Керенским». Ультралевые отвечают: «Но большевики отказались дать Керенскому свое доверие даже под угрозой Корнилова». Оба лагеря правы... лишь на половину; то есть оба совершенно не правы.

Большевики не оставались нейтральными между лагерем Керенского и Корнилова. Они сражались в первом лагере против второго. Они приняли официальное руководство, пока не были достаточно сильны, чтобы свергнуть его. Именно в августе, с восстанием Корнилова, начался поразительный подъем большевиков. Этот подъем стал возможен только благодаря обоюдоострой большевистской политике. Участвуя на переднем крае борьбы с Корниловым, большевики не брали на себя ни малейшей ответственности за политику Керенского. Напротив, они осудили его как ответственного за реакционную атаку и как неспособного преодолеть ее. Таким образом они подготовили политические предпосылки Октябрьской революции, в которой альтернатива большевизм или контрреволюция (коммунизм или фашизм) превратились из исторической тенденции в живую и непосредственную реальность.

Мы должны преподать этот урок молодежи. Мы должны привить им марксистский метод. Но что касается людей, которые несколько десятилетий старше школьного возраста и которые все время противостоят нам — а также реальности — одними и теми же формулами (которые они, кстати, переняли у нас), то необходимо публично признать их неизлечимыми, которых нужно держать на расстоянии от генеральных штабов, разрабатывающих революционную политику».

Сектанты никогда не упускают возможности сообщить нам, что марксисты должны «говорить, как есть». Это азбука. Но, как мы часто говорим, в алфавите есть еще несколько букв. Но, как объяснил Троцкий в приведенной выше выдержке:

«Необходимо не только сказать о ситуации как есть, но и знать, как использовать существующее положение в качестве отправной точки… Нетрудно пропустить эту противоречивую реальность, удовлетворившись несколькими социологическими обобщениями. Но это не продвигает события ни на волосок».

Пролетарская военная политика Троцкого

Когда это удобно, сектанты любят цитировать главы и строки Ленина, Троцкого и Джеймса Кэннона, как если бы их писания были Библией. Но когда это неудобно, они блаженно игнорируют или ретроспективно повторно контекстуализируют части, с которыми они не согласны. Вопрос о Пролетарской военной политике (ПВП), политике, разработанной Троцким в преддверии Второй мировой войны, является ярким примером позиции, которую они отвергают, потому что они никогда не понимали метод Троцкого или Ленина. Вместо этого они возвращаются к загашникам прошлого. В частности, они механически ссылаются на ленинскую политику «революционного пораженчества» в Первой мировой войне, не принимая во внимание изменившийся контекст, не принимая во внимание меняющееся сознание масс.

Отношение ко Второй мировой войне и массовому призыву было ключевым вопросом, с которым марксистам пришлось столкнуться в конце 1930-х годов. ПВП была разработана для конкретной ситуации и времени, основываясь на диалектическом понимании того, как рабочий класс рассматривал войну против Гитлера, а также на учете изоляции и слабости революционеров по отношению к рузвельтизму и сталинизму. Само собой разумеется, что мы не обязательно будем проводить точно такую ​​же политику сегодня при любых условиях. Нас интересует именно метод Троцкого, который совершенно не интересует «троцкистские» секты.

Поскольку в Европе уже бушевала война, американский империализм явно готовился вступить в нее со стороны союзников, а правящий класс разжигал национал-шовинистический патриотизм, чтобы подготовить массы к беспрецедентной мобилизации солдат и промышленного производства в сочетании с жесткой экономикой. Хотя цели войны были явно империалистическими, миллионы рабочих инстинктивно поняли, что фашизм представляет смертельную угрозу для их класса. Миллионы были готовы и даже стремились «бороться за свободу», несмотря на тяготы и опасности войны, не только с циничной, буржуазно-империалистической точки зрения, но и с точки зрения рабочего класса.

У марксистов нет и не может быть сентиментального или пацифистского подхода к войне, которая является продолжением политики другими средствами. Само собой разумеется, что мы против империалистических войн. Но есть и причина, по которой у нас есть лозунг: «Никакой войны, кроме классовой!». Красная Армия, построенная Троцким, использовала винтовки и артиллерию, как и буржуазная армия. Его солдаты выдерживали дисциплину и терпели смерть и расчленение, как и солдаты в буржуазной армии. Но ее классовая основа была принципиально иной, и именно это делало ее прогрессивной.

Она представляла единственный исторически прогрессивный класс — рабочий класс, который возглавлял бедных крестьян и угнетенные народы в революционной войне против капиталистов, помещиков и империализма. Есть причина, по которой Троцкий впоследствии был лишен всех буржуазно-демократических прав на убежище каждой европейской страной, когда он был изгнан из Советского Союза; он был архитектором «новой армии» пролетариата - непростительное преступление!

Правящему классу выгодно иметь безоружный рабочий класс без военной подготовки. Это облегчает его "вооруженным сила" покорение массы. Идея вооруженных масс ужасает буржуазию. История снова и снова показывает, что они предпочли бы заключить сделку со своими империалистическими соперниками, а не вооружать рабочих (см., например, Парижскую Коммуну). Не случайно разоружение рабочих и бедных крестьян является приоритетом номер один для сил буржуазного порядка, когда они восстанавливают контроль над районами, освобожденными вооруженными партизанами, например, в послевоенной Италии или Франции.

Но из-за масштабов угрозы, представляемой фашизмом и японским империализмом, правящий класс США был вынужден вооружать и обучать миллионы рабочих и мелких фермеров. Но они хотели сделать это на своих условиях и в своих интересах.

В контекст ситуации добавилась слабость революционного руководства. То есть марксисты не могли заменить Рузвельта революционным рабочим правительством до того, как США вступили в войну. США собирались вступить в войну, несмотря на противодействие марксистов. В свете этой реальности, как лучше всего общаться с рабочими в контексте массового энтузиазма по борьбе с фашизмом? Как лучше всего подорвать контроль капиталистов над солдатами, на которых они полагались для выполнения своих империалистических целей? Как это сделать, одновременно готовясь к почти неизбежной послевоенной революционной волне, к тому моменту, когда межимпериалистическая война может превратиться в межклассовую войну?

Как объяснил Троцкий в письме от 9 июля 1940 года лидеру SWP Альберту Голдману:

«Очень важно понимать, что война не сводит на нет и не умаляет значения нашей переходной программы. Как раз наоборот Переходная программа является мостом между нынешней ситуацией и пролетарской революцией. Война является продолжением политики другими средствами. Особенность войны в том, что она ускоряет развитие. Это означает, что наши переходные революционные лозунги будут становиться все более актуальными, эффективными, важными с каждым новым месяцем войны. Нам остается только конкретизировать и адаптировать их к условиям...

Мы безусловно за обязательную военную подготовку и так же за призыв на военную службу. Призыв? Да. Буржуазным государством? Нет. Мы не можем доверить эту работу, как и любую другую, государству эксплуататоров. В нашей пропаганде и агитации мы должны очень сильно различать эти два вопроса. То есть не для того, чтобы бороться с необходимостью того, чтобы рабочие были хорошими солдатами, и чтобы создать армию, основанную на дисциплине, науке, сильных телах и т. д., включая призыв на военную службу, против капиталистического государства, которое злоупотребляет армией в интересах эксплуататорского класса. В четвертом абзаце вы говорите: «Как только призыв на военную службу станет законом, мы перестанем бороться с ним, но продолжим нашу борьбу за военную подготовку под контролем рабочих и т. д.» Я бы предпочел сказать: «Как только призыв на военную службу становится законом, мы, не переставая бороться с капиталистическим государством, концентрируем свою борьбу на военной подготовке и так далее».

Мы не можем противодействовать обязательному военному обучению буржуазного государства так же, как мы не можем противостоять обязательному образованию буржуазного государства. Военная подготовка в наших глазах является частью образования. Мы должны бороться против буржуазного государства; его злоупотребления в этой области, как и в других.

Конечно, мы должны бороться против войны не только «до самого последнего момента», но и во время самой войны, когда она начинается. Однако мы должны придать нашей борьбе против войны ее полностью революционный смысл, противостоящий и беспощадно осуждающий пацифизм. Очень простая и очень замечательная идея нашей борьбы с войной: мы против войны, но у нас будет война, если мы не сможем свергнуть капиталистов».

В сентябре 1940 года, всего через месяц после убийства Троцкого и все еще находившегося под его политическим влиянием, СРП приняла «Резолюцию о военной политике пролетариата». В ней были подведены итоги ПВП:

«В условиях массовой милитаризации революционный рабочий не может избежать военной эксплуатации так же, как он не может избежать эксплуатации на фабрике. Он не ищет личного решения проблемы войны, уклоняясь от военной службы. Это не что иное, как дезертирство классовой обязанности. Пролетарский революционер идет с массами. Он становится солдатом, когда они становятся солдатами, и идет на войну, когда они идут на войну. Пролетарский революционер стремится стать самым опытным среди рабочих-солдат и в действии демонстрирует, что его больше всего волнует общее благосостояние и защита его товарищей. Только так, как на заводе, пролетарский революционер может завоевать доверие своих товарищей по оружию и стать среди них влиятельным лидером.

Тотальные войны современных империалистов, равно как и подготовка к таким войнам, требуют обязательной военной подготовки не меньше, чем ассигнование огромных средств и подчинение промышленности производству вооружений. Пока массы принимают военные приготовления, как это, несомненно, имеет место в Соединенных Штатах, простая отрицательная агитация против военного бюджета и призыва на военную службу сама по себе не может привести к серьезным результатам. Более того, после того, как Конгресс уже выделил миллиарды на вооружения и наверняка принял призывной призыв без серьезного возражения, такая негативная агитация против призывной службы была несколько запоздалой и легко выродилась в слабый пацифизм. Это оказалось в случае с организациями (социалистами-фашистами, лавистонитами и т. д.), Связанными с нелепым конгломератом, который называет себя «Комитетом по сохранению Америки вне войны» - мерзким и коварным инструментом «демократических» империалистов.

На лицемерие их пацифизма свидетельствует тот факт, что они одновременно заявляют о своей поддержке победы Британии. Не менее коварным является чисто пацифистская агитация сталинистов, используемая сегодня от имени сталинской внешней политики в рамках пакта Гитлера-Сталина; и наверняка будет заброшен завтра, когда Сталин прикажет, если он посчитает необходимым сменить партнера. Пацифизм Браудера и пацифизм Фомы проистекают из разных корней, но идентичны в предательстве интересов рабочего класса. Под властью современного империализма, который уже вооружен до зубов, абстрактная борьба с милитаризмом в лучшем случае является квикотической...

Революционной стратегией может быть только принятие этого милитаризма за реальность и противопоставление классовой программы пролетариата программе империалистов в любой точке. Мы боремся с отправкой рабочих-солдат в бой без надлежащей подготовки и снаряжения. Мы выступаем против военного руководства рабочих-солдат буржуазными офицерами, которые не обращают внимания на их обращение, их защиту и их жизнь. Мы требуем федеральных средств на военную подготовку рабочих и рабочих-офицеров под контролем профсоюзов. Военные ассигнования? Да, но только для создания и оборудования рабочих лагерей! Обязательная военная подготовка рабочих? Да, но только под контролем профсоюзов!

Таковы необходимые конкретные лозунги для нынешнего этапа подготовки американского империализма к войне в ближайшем будущем. Они представляют собой военную переходную программу, дополняющую общую политическую переходную программу партии.

Империализм США готовится к войне, материально и идеологически, не дожидаясь заранее, чтобы определить дату начала реальных боевых действий или точную точку атаки. Рабочий авангард должен также готовиться к войне вне зависимости от умозрительных ответов на эти второстепенные вопросы. Милитаризация страны в рамках подготовки к войне происходит на наших глазах. Вся наша работа и планы на будущее должны основываться на этой реальности».

Другими словами, когда революционные марксисты не могут предложить альтернативу рабочего класса, а правящий класс навязывает нам эту альтернативу, мы, тем не менее, должны найти способы воспитания революционных идей среди рабочих. Точно так же мы ни в коем случае не «за» буржуазную демократию. Но когда мы еще не можем заменить его рабочей демократией, воздержание от буржуазных выборов «из принципа», как это делают многие анархисты, оторвало бы нас от тех, кто политизирован такими выборами. Не разжигая каких-либо иллюзий в этих учреждениях, партиях или политиках, мы используем эти возможности, чтобы выдвигать революционные идеи, сажая семена, которые принесут плоды, как только опыт лишает людей их иллюзий.

Вирулентные секты, такие как Спартакистская лига и Интернационалистическая группа, задним числом отвергают ПВП. Используя свой типично механический подход, они обвиняют Троцкого и Кэннона в реформизме и социал-патриотизме и утверждают, что ПВП была «антиленинской». Они даже благосклонно цитируют Макса Шахтмана против Кэннона:

«ПВП была ошибочной попыткой превратить желание американского рабочего класса бороться с фашизмом в революционную перспективу свержения своего «собственного» империалистического государства. Ядром ПВП был призыв к профсоюзному контролю за обязательной военной подготовкой, устанавливаемой государством ...

Джеймс Кэннон, лидер СРП, защищал политику, прежде всего, против критики Макса Шахтмана, который недавно отошел от СРП и основал Рабочую партию. По сути, ПМП содержала реформистскую направленность; это подразумевало, что рабочий класс мог управлять буржуазной армией. Логика ПВП ведет к реформистским представлениям о рабочем контроле государства над государством, которые противоречат марксистскому пониманию того, что пролетариат должен разбить органы буржуазной государственной власти, чтобы осуществить социалистическую революцию».

Революционные марксисты предельно ясно понимают, что аппарат буржуазного государства не может быть ни реформирован, ни эволюционировать. Государство является организованным выражением классового насилия. Есть причина, по которой мы включили ленинское «Государство и революцию» в наш первый том марксистской классики и подчеркиваем его как обязательный текст для всех новых членов. Но в упрощенном мировоззрении сектанта все, что нужно, это указать на то, что «пролетариат должен уничтожить органы буржуазной государственной власти, чтобы осуществить социалистическую революцию» — как если бы это было великим откровением или концом истории. Они упускают только одну маленькую деталь: как мы можем превратить эту правильную идею в массовую реальность? Они скрывают неудобный факт, что даже самая правильная идея или программа бессильна, если она не связана с массами.

Давайте не будем забывать, что Макс Шахтман был мелкобуржуазным интеллектуалом с агностическим подходом «бери или уходи» к диалектическому материализму. Он поддержал прагматизм вместо диалектики в качестве руководства к действию и в конечном итоге переместился далеко вправо, даже поддерживая вторжение на Кубу империализма США. Хотя секты явно отвергают откровенно реакционные позиции, которые позднее занял Шахтман, факт заключается в том, что они используют тот же антидиалектический, «прагматический» метод.

После смерти Троцкого Кэннон полностью потерял ориентацию на многие важные вопросы, и он заслуживает много критики за его роль в крушении Четвертого Интернационала. Фактическая реализация Кэнноном ПВП отражала его органическое отсутствие диалектического понимания проблемы. Но подход, сформулированный Троцким, был заряжен потенциалом, и, по крайней мере, Кэннон попытался реализовать его. И все же секты отвергают его за одну из позиций, по которой он был формально прав.

В качестве примера того, как ПВП была успешно реализована, нам достаточно вдохновляющей работы Теда Гранта и его товарищей в Великобритании во время Второй мировой войны. Это подробно описано в «Перманентном революционере» Алана Вудса, «Истории британского троцкизма» самого Теда. В этом важном материале Тед повторяет подход Троцкого, объясняя:

«Массы становятся критически настроенными по отношению к капитализму и империализму, но чувствуют себя парализованными из-за страха перед последствиями нацистской победы. Военная политика и сочинения Старика дают нам оружие, которое дает ответы на вопросы, которые беспокоят массы».

В одном из сочинений, на которые ссылался Тед (статья, метко озаглавленная «Учиться думать») Троцкий разгромил сектантов:

«Некоторые профессиональные ультралевые фразеры пытаются любой ценой «исправить» тезис секретариата Четвертого Интернационала о войне в соответствии со своими предрассудками. Они особенно нападают на ту часть тезиса, который гласит, что во всех империалистических странах революционная партия, оставаясь непримиримой оппозицией своему правительству во время войны, должна, тем не менее, формировать свою практическую политику в каждой стране с учетом внутренней ситуации и международные группировки, резко отличающие рабочее государство от буржуазного государства, колониальную страну от империалистической страны.

Пролетариат капиталистической страны, оказавшейся в союзе с СССР [утверждает тезис], должен полностью и полностью сохранить свою непримиримую враждебность по отношению к империалистическому правительству своей страны. В этом смысле его политика не будет отличаться от политики пролетариата в стране, воюющей против СССР. Но в характере практических действий могут возникнуть значительные различия в зависимости от конкретной военной ситуации.

Ультралевые считают этот постулат, правильность которого подтверждена всем ходом развития, отправной точкой… социал-патриотизма. Поскольку отношение к империалистическим правительствам должно быть «одинаковым» во всех странах, эти стратеги запрещают любые различия за пределами своей империалистической страны. Теоретически их ошибка связана с попыткой построить принципиально разные основы для политики военного и мирного времени ...

Пораженческая политика, то есть политика непримиримой классовой борьбы в военное время, следовательно, не может быть «одинаковой» во всех странах, так же как политика пролетариата не может быть одинаковой в мирное время. Только Коминтерн эпигонов установил режим, при котором партии всех стран вступают в марш одновременно с левой ногой. В борьбе с этим бюрократическим кретинизмом мы неоднократно пытались доказать, что общие принципы и задачи должны быть реализованы в каждой стране в соответствии с ее внутренними и внешними условиями. Этот принцип сохраняет свою полную силу и в военное время.

Те ультралефисты, которые не хотят думать как марксисты, то есть конкретно, будут застигнуты врасплох войной. Их политика во время войны станет фатальным завершением их политики в мирное время. Первые артиллерийские выстрелы либо приведут ультралефистов в политическое небытие, либо загонят их в лагерь социал-патриотизма, точно так же, как испанские анархисты, которые, абсолютные «отрицатели» государства, оказались из тех же самых причин среди буржуазных министров, когда пришла война. Чтобы вести правильную политику в военное время, нужно научиться правильно мыслить в мирное».

Хотя война длилась дольше, чем первоначально предполагал Троцкий, во многом благодаря героическим жертвам советских рабочих, массовые революционные настроения и возможности для социалистической революции возникли как во время, так и после войны. Опять же, отсутствие сильного марксистского руководства означало, что потенциал не был реализован, и сталинистам и социал-демократам удалось спасти капитализм.

Но кто может отрицать потенциал, существовавший не только в Европе, но и в широких районах Азии, на Ближнем Востоке и за его пределами? Даже американские военные увидели волну забастовок и протестов, граничащих с массовым мятежом, напугавшую правящий класс. Когда фашизм и японский империализм были побеждены, солдаты хотели как можно быстрее вернуться домой. Это подробно описано в статье «Уроки солдатского движения после Второй мировой войны: забастовки 1945–1946 гг.»
Мы имеем право спросить: поддержали бы «троцкистские» секты эту волну сопротивления со стороны «рабочих и бедных фермеров в форме?». Призывали бы они «вооруженные группы людей» поднять экономические и социальные требования, такие как: полная занятость с профсоюзным представительством, а вернувшимся солдатам будет позволено держать оружие?

Поскольку они задним числом осудили подход Троцкого к участию в процессе массовой военной мобилизации рабочего класса, чтобы не «разжигать иллюзии в реформизме», мы можем предположить, что они дали бы указание своим членам уклониться от проекта в это конкретное время, таким образом, они не смогли бы поддержать движение послевоенных солдат, даже если бы они поддержали его потом.

Такова судьба сектантов: такая «радикальная» в теории, такая бессильная на практике. Как однажды заметил Троцкий: «Секта - это термин, который я использовал бы только для организации, которая навсегда обречена из-за своей ошибочной методологии оставаться на обочине жизни и борьбы рабочего класса».

Вопрос о полиции

Одна из главных атак на ММТ со стороны ультралевых сектантов заключается в том, что мы якобы «любим полицейских». Они ссылаются, в частности, на две статьи, одну - британских товарищи, а другую - канадских, используя цитаты, вырванные полностью из контекста, чтобы «доказать» что ММТ предала основную марксистскую позицию в отношении государства. В чем суть?

Как отмечалось выше, позиция Ленина в «Государстве и революции», основанная на трудах Энгельса, является нашей основой, и мы уделяем большое внимание воспитанию товарищей в этой классической работе марксизма. Например, в десятках статей, которые мы настоятельно рекомендуем «Марксизм и государство», мы ясно показываем следующее:

«Вопрос о государстве в капиталистическом обществе имеет ключевое значение для марксистов. Мы не считаем его беспристрастным арбитром, стоящим над обществом. Фундаментальная сущность каждого государства с его «вооруженными отрядами», полицией, судами и другими атрибутами заключается в том, что оно служит интересам одного класса в обществе, в случае капитализма — класса капиталистов».

Без репрессивного государственного аппарата капиталисты не смогли бы сохранить свое правление ни на один день. Им требуется специальная сила с особыми полномочиями и привилегиями, включая право угрожать применением и использовать силу, чтобы держать большинство в подчинении. Как общественная сила, полиция, несомненно, является частью «вооруженных отрядов людей», которые защищают частную собственность на средства производства и личное богатство тех, кто владеет львиной долей в ней.

Один вид полиции заставляет кровь миллионов бедных и трудящихся людей закипать от ярости, и это оправданно, так как они по праву считаются олицетворением институционального притеснения и несправедливости системы. Расизм, коррупция, женоненавистничество, жестокость и злоупотребление властью распространены в полицейских управлениях США и всего мира. Революционные марксисты и через миллион лет не выдвинули бы идею, что рабочие могут полагаться на капиталистический государственный аппарат, включая полицию, в защите своих интересов.

Это наша отправная точка. Но когда теория вступает в реальный мир, все становится намного сложнее. Особенно в исключительные моменты прийти к правильному положению не так просто, как самодовольно побираться из трудов Ленина.

Отношения между классами и внутри них, а также отношения между различными слоями социальных образований реального мира и внутри них диалектически сложны и динамичны. Исходя из этого, марксисты признают, что государственный аппарат не является монолитом, не однороден и восприимчив к классовому давлению и настроениям общества. Если мы хотим прийти к правильной позиции в любой конкретной ситуации, мы должны начать наш анализ с конкретного взгляда на фундаментальные классовые отношения.

Класс человека определяется прежде всего отношением к средствам производства. Для двух основных классов связь ясна: капиталисты владеют средствами производства и используют рабочую силу для получения прибыли; в то время как рабочие, которые не имеют ничего, кроме своей способности к труду, должны продавать свою рабочую силу за заработную плату, работая на средствах производства, принадлежащих и контролируемых другими. Но в современном обществе есть и другие общественные слои.

К мелкой буржуазии относятся те, кто работает сам и эксплуатирует рабочую силу, кто владеет или контролирует какую-то собственность, но в целом зависит и/или в долгах перед крупными банками и другими компаниями, которые доминируют в экономике. Есть также люмпен-пролетариат, «деклассированные» лица, которые, возможно, когда-то были членами того или иного класса, но которые сейчас не имеют четкого отношения к средствам производства, которые живут как «преступники» или занимаются попрошайничеством. Есть также те, кто, по любым причинам и законам, легально или незаконно, содержится в качестве наемных работников или рабов.

Так куда же вписывается полиция? Полиция не владеет и не работает над средствами производства. Они выплачиваются в основном за счет налоговых поступлений, полученных в основном от рабочего класса и мелкой буржуазии. Как таковые, они не рабочие в научном смысле. Но они и не капиталисты, мелкие буржуа, люмпены, наемные работники или рабы. Многие из них отождествляют себя с правящим классом и верят в его версию «закона и порядка». Многие имеют мелкобуржуазные взгляды и считают себя «стоящими над» остальным обществом, хотя и не понимают этого с точки зрения марксистской теории государства. Другие имеют полностью деклассированное, люмпенское мировоззрение. Они грубо злоупотребляют своей властью и сами занимаются коррупцией и незаконной деятельностью, часто безнаказанно.

Однако, что касается их повседневной жизни и условий, большинство отдельных полицейских ближе к рабочему классу. Они живут в рабочих кварталах, имеют супругов из рабочего класса и отправляют своих детей в школы рабочего класса. Они работают за зарплату, от которой зависят их семьи, чтобы платить арендную плату или ипотеку, платежи за автомобиль, кредитные карты, долги и т. д. Многие отдельные полицейские четко и даже гордо идентифицируют себя как «рабочий класс» — иногда гораздо больше, чем многие белые воротнички. В этом смысле они могут в определенных пределах считаться «рабочими», хотя мы не будем утверждать, что они являются частью рабочего класса. Хотя это может не вписываться в жесткую социальную схему сектанта, это факт.

Кроме того, существует целый различий вопросов, касающихся правоохранительных органов разных уровней: от полицейского из небольшого города, судебного пристава окружного суда, сотрудника службы безопасности полиции Нью-Йорка и тюремного надзирателя до государственных полицейских, ФБР, секретной службы и т. д. Большинство работников, угнетенных и даже люмпенизированных элементов имеют тенденцию признавать эти различия. Местный полицейский, с которым вы ходили в школу, скорее всего, будет восприниматься иначе — и будет взаимодействовать с вами иначе — чем полиция по охране общественного порядка, вызванная из другой юрисдикции, чтобы подавить забастовку или протестное движение.

Но даже это не исчерпывает вопрос. Перспектива своего класса не определяется автоматически его происхождением или статусом, хотя это играет доминирующую роль. Например, не все работники являются сознательными и боевыми классовыми бойцами. При идеологических давлении и условиях, которые преобладают на большей части территории США, многие рабочие занимают мелкобуржуазную позицию. Они восхищаются миллиардерами как мужчинами и женщинами «сделавшими самих себя», которые заработали свое благосостояние «честно и справедливо». Они считают, что сверхбогатым следует подражать и уважать, а не ненавидеть и свергать, по крайней мере, пока.

Некоторые представители мелкой буржуазии добросовестны, хорошо платят и относятся к своим работникам. Другие смотрят свысока на своих сотрудников, запугивают их и относятся к ним как к обычному стаду для эксплуатации. Некоторые представители мелкобуржуазных слоев, как Маркс и Троцкий, сделали все возможное, чтобы способствовать делу рабочего класса и социалистической революции. И есть даже редкие случаи, когда отдельные буржуа, такие как Энгельс, полностью присоединяются к рабочему классу.

Большинство отдельных полицейских приходят в полицию не потому, что они преданные апологеты капиталистом, ясно осознающие свою роль защитников буржуазных отношений собственности, а потому, что у них нет других перспектив работы или у них есть честные иллюзии, что, став офицером полиции, они будут «помогать своему сообществу» или даже «бороться с расизмом». Как можно классифицировать бывшего работника автомобильной промышленности, который станет полицейским? Или полицейский, который становится автоработником?», «Один раз полицейский — навсегда полицейский?» «Однажды рабочий — всегда рабочий?»

Затем есть частные охранники, железнодорожная полиция и сотрудники исправительных учреждений, работающие в частных тюрьмах, которые не работают непосредственно на государство. Существует также вопрос о расследователях из аппарата государственной безопасности, от ФБР до АНБ, которые время от времени отказываются следовать приказам и подвергаются риску тюремного заключения, чтобы рассказать миру, что они знают о гнусной деятельности их агентств.

Все это неудобно нарушает «черно-белую» картину мира сектанта, но, тем не менее, так дело обстоит в реальном мире. Жизнь и общество противоречивы, и мы должны иметь дело с вещами такими, какие они есть, а не такими, какими мы хотели бы их видеть. Цель классового анализа — не классифицировать и поместить в определенную категорию каждого человека в обществе. Это было бы невозможно из-за множества размытых областей, которые существуют и постоянно меняются. Скорее, мы должны смотреть на более широкие классовые интересы, силы, процессы и динамику.

Это непостижимо для тех, кто живет в псевдоленинском фэнтезийном мире, но среди всех госучреждений опрошенные американцы «наиболее доверяют» в армии (74%), малому бизнесу (67%) и полиции ( 54%). Сравните это с одобрением в 11% для Конгресса и в 37% для президента и Верховного суда. Хотя марксисты не основывают наши фундаментальные позиции на опросах Гэллапа и на эпизодическом отсутствии у масс классической перспективы, такие настроения должны быть объяснены и приняты во внимание.

Во время событий в Фергюсоне и роста #BlackLivesMatter, внимание к полицейскому террору, нацеленному на бедные чернокожие и латиноамериканские кварталы, снизило доверие к полиции в целом. Но если такая безудержная жестокость не выделяется в явном виде в средствах массовой информации, общее отношение имеет тенденцию к росту в положительном направлении. Как объяснить это?

В этом мире дефицита и отчуждения есть ужасно испорченные люди. Большинство обычных работников считают, что хорошо, что есть сила, которая «защищает» их от таких людей, и что их держат в стороне от «хороших» людей в обществе. Для большинства людей идея отмены тюрем означает «освобождение всех убийц и растлителей детей» - и это ужасает их. И в эту эпоху бесконечных школьных перестрелок многие люди выступают за то, чтобы в школах была вооруженная полиция. Все это еще более усугубляется средствами массовой информации и стратегией правящего класса «разделяй и властвуй». Реальность такова, что даже в первые дни рабочего государства были бы полицейские и даже тюрьмы. Проблемы старого общества не исчезнут в одночасье. Однако эти организации будут демократически управляться рабочими в интересах большинства.

Интересно, что вышеупомянутый опрос Гэллапа также показал, что только 22% опрошенных имеют доверие к системе уголовного правосудия, что показывает, что существует здоровое недоверие к институционально расистской и репрессивной судебной системе в целом. в то время как те, кто на самом деле обеспечивают и защищают те же законы и институты, рассматриваются по-разному. Вероятно, это связано с тем, что большинство полицейских и военнослужащих являются чьим-либо родственником или личным знакомым и даже считаются «героями» многих из тех, кто их знает и заботится о своем благополучии.

Или возьмите пример «полицейских за трудящихся» во время «восстания в Висконсине» в 2011 году. Как сообщали тогда наши товарищи:

«Это действительно вдохновляет, видеть преобразование рабочих и студентов в Висконсине. Кажется, у всех есть мнение по этой теме, и никто не апатичен. Я видел, как тысячи студентов вливались в столицу с криком «Что отвратительно? Разрушение профсоюза!» Понятно, что целое новое поколение входит в трудовую солидарность. Вчера полиция провела марш, на котором более тысячи полицейских и их семей пришли с табличками с надписью «Копы за трудящихся» и подняли кулаки в поддержку. Какое зрелище!»

В другой статье «Висконсин показывает, как бороться с сокращениями!», мы отметили:

«Уокер находится под давлением со всех сторон. Братья миллиардеры Кохи, банкиры из партии «Чаепития», безусловно, ясно дали ему понять, что поставлено на карту для богатых: необходимо больше сокращений, а власть организованного труда должна быть сокращена. Но он также находится под давлением тысяч рабочих и студентов, которые днем ​​и ночью демонстрируют вокруг и внутри ротонды Капитолия. И по мере того, как демонстрации солидарности по всей стране увеличиваются, на него оказывают давление другие губернаторы штатов и федеральное правительство, чтобы они смягчились, прежде чем борьба усилится дальше и выйдет из-под контроля. Победа рабочих в Висконсине воодушевит рабочих повсюду. В правительстве Висконсина также существует напряженность, особенно между губернатором и полицией.

Полицейский союз уже выступил в поддержку других работников государственного сектора, шествуя под знаменами «Cops for Labour», и [полицейский] профсоюз объявил, что откажется убрать демонстрантов из здания Капитолия. После того, как блогер, выдававший себя за Дэвида Коха, заразил Уолкера интересными откровениями о «розыгрыше», во время которого Уолкер признался, что он играл с идеей подбрасывать провокаторов среди демонстрантов, его отношения с начальниками полиции были ледяными. Шериф округа Дейн Дэвид Махони заявил на пресс-конференции в понедельник: «Когда его попросили стоять на страже у дверей, эта обязанность была передана государственному патрулю штата Висконсин, потому что наши заместители не будут стоять дворцовой охраной. Я отказался заставлять заместителей шерифа быть дворцовой стражей".

Другими словами, само учреждение, предназначенное для поддержания «порядка», враждебно настроено по отношению к губернатору. Если работники государственного сектора и частного сектора и студенты объединятся в общую однодневную всеобщую забастовку, это давление и напряженность будут еще больше усиливаться, и Уокер может быть вынужден уступить. Уокер утверждает, что его действия сделают Висконсин «открытым для бизнеса». «- но всеобщая забастовка и широкая поддержка со стороны владельцев малого бизнеса для профсоюзных демонстрантов не совсем тот эффект, который он намеревался!»

В конце концов, государственный Патруль, который географически и оперативно отделен от местного населения в Мэдисоне и в котором явно больше реакционных людей, должен был быть вызван, чтобы очистить ротонду Капитолия. Проблема в Висконсине заключалась не в существовании полицейских профсоюзов, а в том, что профсоюзное руководство следовало за демократами, которые делали все возможное, чтобы сдерживать и ограничивать движение. В конце концов, демократы предпочли позволить Уокеру остаться на своем посту, чем самим прийти к власти во время нарастающего массового сознательного движения.

И как мы писали во время движения Occupy Wall Street:

«Те, кто говорят, что полиция не на нашей стороне, в некотором смысле правы; полиция настроена против интересов рабочего класса. Тем не менее, все не так ясно и просто в реальности. Полиция по-прежнему состоит из лиц, работающих за зарплату. Однако, как часть государственного аппарата, они используются не для создания богатства, а для его защиты. Их положение как части аппарата принуждения также отдаляет их от других государственных служащих, занятых в сфере образования, управления, обслуживания, социальных служб и т. д.

Как же тогда мы объясним «полицейских за трудящихся» во время массовых демонстраций в Мэдисоне, штат Висконсин, в начале этого года? Пожарные и полиция были освобождены от предложенного Уокером закона, и даже при этом сотни из них присоединились к оккупации столицы. Являются ли это действиями единого реакционного блока, идущего на шаг впереди, чтобы разгромить недисциплинированных рабочих? Полиция объединена в профсоюзы, и очевидно, что слой полиции в Мэдисоне видел себя представленным в организованном труде. Хотя их работа заключается в защите капиталистического государства, значительный слой также заинтересован в защите себя посредством защиты труда.

Структура полиции очень иерархическая, что знакомо большинству работников. Таким образом, из этого следует, что есть слои полиции, более привилегированные, чем другие, и, следовательно, больше инвестируемые в поддержание статус-кво. Это особенно важно в условиях кризиса капитализма. Как видели рабочие всего мира в последние несколько лет, класс капиталистов не пожалеет ничего в своей отчаянной борьбе за спасение себя. Подобно тонущему человеку, он будет безрассудно бросать все, что может, чтобы удержаться на плаву еще на мгновение. Буржуазия даже не пощадит свой государственный аппарат; во всем мире меры жесткой экономии сводят на нет государственные машины. В США полицейские силы сокращаются, в некоторых случаях радикально. Естественно, большинство сокращений относятся к низшим званиям полиции, и это способствует разжиганию разногласий.

И в этом заключается ключ к правильной ориентации. Все, что привлекает внимание к антагонизму и противоречиям между различными слоями полиции, и в то же время указывает на антагонизм между рядовыми офицерами и богатыми, которых они нанимают для защиты, тем самым расщепляя силы, хорошо для политизации работников. Все, что отталкивает нас от широких масс нашего класса, в то же время укрепляет ряды полиции, преследуя потенциальных сочувствующих в оружие реакции, гарантирует наше поражение.

В конечном счете, только сознательное революционное свержение капитализма рабочим классом может привести к разрушению принудительного аппарата капиталистического государства. В рамках этой борьбы независимая массовая партия труда, вооруженная социалистической программой, выдвинула требование национализировать финансовый сектор, и многие полицейские с этим согласились. Тяжелые трудовые батальоны, ведя беспощадную политическую и экономическую борьбу против 1% и одновременно призывая полицейские союзы защищать права американцев из рабочего класса, сделают боссам намного труднее сохранять контроль».

Или возьмите пример с тунисской революции. Как мы объяснили в то время:

«Несколько десятков полицейских, некоторые в гражданской одежде, а некоторые в форме и красных повязках, прибыли сегодня [в пятницу, 21] в Региональный профсоюз рабочих в Бен-Гардане [на границе с Ливией], чтобы потребовать создания профсоюза. чтобы защитить свои моральные и материальные права», — сообщила «Хссин Бетайб», член профсоюза UGTT в AFP. «Они сказали нам, что каким бы ни был режим, в будущем они никогда больше не будут применять насилие против населения».

Это очень важно. Ясно, что в полицейских силах, состоящих из 120 000 человек, есть много разных слоев, от жестоких мучителей до бездушной полиции по борьбе с беспорядками, до дорожной полиции и т. д. Некоторые из них хотят отмежеваться от режима Бен Али в чтобы защитить себя. Другие были заражены преобладающим революционным настроением и выявляют свои накопленные обиды. Что правда, так это то, что государственный аппарат в Тунисе, вооруженные отряды людей в защиту частной собственности, о которых говорил Энгельс, был чрезвычайно ослаблен революционными событиями, хотя еще не полностью разрушен.

Это было наглядно продемонстрировано, когда в субботу демонстрация прибыла в офис премьер-министра, который был защищен колючей проволокой и присутствием сотрудников ОМОНа. Столкнувшись с тысячами разгневанных демонстрантов, несущими тунисские плакаты и флаг Че Гевары, полиция могла лишь умолять протестующих: «Делай, что хочешь, но, пожалуйста, не штурмуй пост премьер-министра». Если бы существовало четкое руководство, они могли бы занять должность премьер-министра. Правительство действительно находится в воздухе, перед лицом развивающегося революционного движения».

Все это должно подчеркнуть тот факт, что вопрос о полиции является сложным и многогранным вопросом. Так как же мы можем отделить существенное от несущественного?

Как всегда, наша отправная точка состоит в том, чтобы подумать, повышает ли что-то единство, уверенность и сознание рабочего класса. Если это так, мы поддерживаем это; если это не так, мы против этого. Как следствие этого, мы можем добавить, что мы поддерживаем то, что подрывает сплоченность и доверие правящего класса и тех, на кого он опирается для поддержания своего господства.

Диалектика показывает, что противоречия существуют повсюду, включая буржуазный государственный аппарат. Споры могут возникать и возникают между лицами, которые выполняют функции государства, и их хозяевами. Во многих случаях споры носят реакционный характер. Например, несколько лет назад некоторые заключенные из пресловутой тюрьмы на острове Рикерс в Нью-Йорке шли в суд для дачи показаний против жестокого обращения со стороны тюремных надзирателей. Профсоюз сотрудников исправительных учреждений организовал рабочую акцию, чтобы помешать этим людям давать показания. Это был реакционный удар, и мы были против этого.

Но есть и другие, исключительные случаи, когда «вооруженные отряды людей» противостоят правящему классу и предъявляют к нему требования, как это произошло во время солдатских забастовок после Второй мировой войны. Или когда полиция или тюремные охранники бастуют за более высокую заработную плату и/или лучшие условия для себя и заключенных, которых они охраняют. В контексте продолжающихся нападений на работников государственного сектора эта борьба может оказать влияние на более широкий слой рабочего класса, как это имело место в случае забастовки тюремных охранников Альберты.

В таких конфликтах должны ли рабочие поощрять бастующих, пытаться распространить рабочие действия на государственный и частный сектор в целом и требовать более широких требований? Или они должны принять положение сект и поддержать остальную часть буржуазного государства в его стремлении сокрушить бастующих? Разве это не продвижение интересов рабочего класса, если силы капиталисты зависят от запугивания и репрессий разобщены, деморализованы, больше не беспрекословно лояльны, или даже открытого вызова?

У нас нет универсального подхода. Хотя мы поддерживаем полицейские союзы, связанные с остальным рабочим движением, поскольку это может в некоторых случаях ослабить буржуазное государство, мы не поддерживаем никаких реакционных уступок полицейским профсоюзам, чтобы они оставались в более широком зонтике организованного труда.

Кроме того, мы не поддерживаем автоматически каждую забастовку или каждое массовое движение; это зависит от конкретных обстоятельств. Например, забастовка дальнобойщиков 1972 года против правительства Альенде в Чили, организованная ЦРУ, чтобы усилить давление и свергнуть его правительство.

Именно в этом общем контексте мы должны понимать позицию ММТ в отношении профсоюзов и забастовок полиции и тюремной охраны. Для начала, любой, кто объективно читает наш материал, увидит, что подавляющее большинство ссылок на полицию сосредоточено на объяснении ее функции как части капиталистического государственного аппарата в защите интересов правящего класса. Только в редких и исключительных случаях, когда в государственном аппарате вспыхивают конфликты, мы конкретно рассматриваем вопрос о профсоюзах и забастовках полиции или тюремной охраны.

Когда полиция отказывается от своего труда и отказывается от использования в качестве инструмента для репрессий, должны ли мы игнорировать тот факт, что ситуация изменилась? Когда в государственном аппарате начинают появляться трещины, должны ли мы или не должны стремиться расширить эти трещины и еще больше ослабить узы дисциплины? Когда полиция появляется и получает приказ разорвать линию пикета, они с большей вероятностью нарушат дисциплину, если бастующие рабочие обратятся к ним как к соратникам — или если они сразу скажут: «Пошли нах**, свиньи! Менты — вон из рабочего движения!»

В контексте усиленной классовой борьбы или революционной ситуации, если даже небольшая часть репрессивного аппарата может быть нейтрализована посредством братства между профсоюзами, мы считаем, что это было бы хорошо, и большинство рабочих согласились бы с этим. Гораздо лучше остановить некоторых, если не всю полицию, от взломанных рабочих голов, используя давление массового движения, чтобы разделить силы репрессий. «Троцкистские» сектанты любят высказываться о «ленинских принципах», тем более что большинство из них - мелкобуржуазные профессора и аспиранты, которые никогда не получат обвинения в полиции.

Давайте посмотрим на некоторые конкретные примеры из сочинений ММТ, начиная с «Дух Петрограда. Полицейские забастовки 1918 и 1919 годов в Британии». Вместо того чтобы вычеркнуть пару строк из контекста, как это делают ультралефисты, приведем несколько подробных цитат:

«Марксисты всегда утверждали, что на каком-то этапе интенсивность классовой борьбы затрагивает даже «вооруженные человеческие тела» буржуазного государства. В качестве примера можно привести полицейскую забастовку в Британии в конце Первой мировой войны ... Под руководством Национального союза сотрудников полиции и тюрем сознательно воинственные полицейские сговорились отменить свою роль в качестве подчиненного органа государства.

Революция началась: или так казалось, когда в конце лета 1918 года восстали сами стражи государства. «Дух Петрограда! Лондонская полиция бастует!» воскликнула ликующая Сильвия Панкхерст, выражая волнение других британских революционеров. «После этого может произойти все что угодно. Не армия, а полицейские силы - это сила, которая подавляет политические и промышленные восстания и поддерживает устоявшуюся ткань британского общества».

Не могло и быть худшего времени для этой немыслимой забастовки. Призрак революции преследовал Европу как никогда; британский рабочий класс напрягал мышцы; и великая война все еще бушевала в Европе. По словам одного из высокопоставленных чиновников Скотланд-Ярда, полиция «восстала перед лицом врага». Поэтому неудивительно, что вид 12 000 разъяренных столичных констеблей, марширующих по Уайтхоллу, вызвал панику среди правящих кругов. По словам одного из правительственных деятелей того времени, предполагаемые защитники статус-кво окружили Даунинг-стрит «очень угрожающим отношением… [и] заставили оккупантов почувствовать, что они действительно столкнулись с революцией. Будет ли Британская империя лишена своей защиты во время такого кризиса?»

Именно в связи с этими событиями мы (несколько в шутку) ссылались на «большевистских бобби», когда 25000 разгневанных полицейских прошли через Лондон в 2008 году в более широком контексте усиливающейся жесткой экономии и усиленной классовой борьбы. Однако может показаться, что, поскольку они противостоят полицейским объединениям «в принципе», ультралевые одобряют усилия британского империализма по подавлению на бастующих 1918–1919 годов. Результатом забастовки стало преследование тех сотрудников полиции, которые были более сочувствующими рабочим, и обеспечение того, чтобы те, кто оставался в силе, были крайне лояльными капиталистическому государству. Был ли это положительный результат для рабочего класса?

Проблема в 1918–1919 годах заключалась не в полицейских союзах, а в том, что полиция хотела создать профсоюз. Буржуа выступил против этого, уволил всех бастующих и лишил их пенсий - грубое послание для любого, кто осмелится объединиться или бросить вызов правящему классу. По сей день закон Великобритании запрещает полиции вступать в рядовые профсоюзы. Почему это? Почему забастовке тюремных надзирателей Альберты также противостоял и напал правящий класс? Только скрытый сектант мог не понять, что правящий класс видит в этих движениях угрозы, поскольку они могут распространяться. И все же «чистые» сектанты оказываются на той же стороне баррикад, что и буржуазное государство, повторяя свою мантру, как бездумные роботы: «никаких полицейских союзов!»

Другим классическим примером объединенного использования цитатами сектантов является следующий фрагмент из писем Троцкого, который представлен как «последнее слово» по вопросу о полиции: «рабочий, который становится полицейским, является буржуазным полицейским, а не рабочим».

Эта цитата взята из важной брошюры «Что дальше», написанной Троцким в 1932 году, в которой говорится о борьбе с фашизмом в Германии. Если прочитать статью в полном контексте, то цель статьи предельно ясна. Троцкий критиковал Германскую социал-демократическую партию (СДПГ) за то, что она не мобилизовала рабочих против фашистов. Вместо этого СДПГ призывает рабочий класс просто полагаться на буржуазное государство и полицию для их защиты.

Цель лидеров СДПГ состояла в том, чтобы подорвать классовую сплоченность и боевой дух рабочих, разжигая иллюзии буржуазного «верховенства закона» - для защиты капитализма. Они знали, что в условиях глубокого кризиса германского капитализма и революционного опыта всего лишь нескольких лет назад, если рабочие возьмутся за оружие, чтобы сражаться с фашистами, ситуация может выйти из-под их контроля, и капитализм окажется под угрозой.

Мы на 100% согласны с Троцким: рабочий класс не может полагаться на буржуазное государство в защите интересов рабочих против фашистов или кого-либо еще. Мы можем полагаться только на наш собственный класс и наши организации. Как все мы знаем, предательство лидеров СДПГ вместе со сталинистами в конечном итоге привело к росту Гитлера.

Однако то, что Троцкий здесь не обсуждал, - это ситуация, в которой полиция восстает или иным образом противостоит своим хозяевам. Троцкий не обсуждал забастовку британской полиции 1918–1919 годов. Поскольку он был очень занят созданием Красной Армии и борьбой с русской революционной гражданской войной, он никогда не комментировал эти конкретные события в Британии. Но мы можем быть уверены, что если бы он это сделал, он не просто скопировал бы свою позицию из одного контекста в другой или наоборот. Например, в совершенно ином контексте в той же стране - при революционном брожении в Германии в начале 1920-х годов - тот же Троцкий писал следующее:

«Я сейчас назвал основные силы врага: 100.000 рейхсвера, численность которого установлена Версальским договором. Это — армия добровольческая, состоящая почти исключительно из крестьян, подвергающихся соответствующей обработке со стороны фашистского офицерства. Оружием генерала Секта является до известной степени и 135.000 полиции, главным образом, укомплектованной городскими рабочими, за исключением Баварии и Вюртемберга. Если в рейхсвере деревенская молодежь — на 95% холостяки, то в полиции — рабочие, в подавляющем проценте семейные, загнанные в полицию безработицей и другими обстоятельствами; в Пруссии — Бранденбурге — такая полицейская сила значительно укомплектована социал-демократическими рабочими и составляет гвардию прусского министра внутренних дел Зеверинга. Закон запрещает полицейским принадлежать к политическим партиям, но разрешает принадлежать к профсоюзу, так что эти полицейские сплошь и рядом являются членами свободных (социал-демократических) профессиональных союзов. По оценке компетентных людей, из этих полицейских одна треть будет, безусловно, драться против нас, преимущественно в аграрных областях, одна треть будет нейтральной, и около трети будет драться вместе с нами или помогать нам. Таким образом, полиция парализуется — в арифметическом подсчете; она вычеркивается, как самостоятельная сила. Конечно, это все зависит от политики, тактики и стратегии, которую мы развернем. Но самое главное — это не рассматривать рейхсвер и полицию, как что-то единое, монолитное. Такое представление в корне неправильно. У молодого германского коммуниста сплошь да рядом наблюдается, конечно, приблизительно такая же психология, как у нашего молодого красноармейца. Когда он впервые попадает в боевую переделку, ему кажется, что его враг представляет собою что-то грозное, бесстрашное, такое мощное, что, навалившись, совершенно истребит, раздавит его, ибо он, бедняга Петров, из Пензенской губернии, слабенький человек, и у него кошки скребутся на сердце… Здесь вот важным моментом подготовки Семенова, Петрова, является такое воспитание их, чтобы они знали, что и враг их также человек, что и у него есть также душа и в ней «кошки»… И мы, научившись прекрасно достигать связи с массами, имеем в этом отношении все данные правильно разрешить эту задачу».

Как видно из приведенной цитаты, Троцкий не относился к полиции как к единому монолитному реакционному блоку. Он не призывал выбросить полицию из свободных (социал-демократических) профсоюзов, и он не думал, что ни один офицер полиции никогда не сможет быть привлечен на сторону революции. Напротив, в конкретных условиях, на которые он ссылался, он полагал, что «одна треть будет оставаться нейтральной, а около трети будут сражаться вместе с нами или помогут нам». С Троцким можно не согласиться, но нельзя отрицать, что метод Троцкого побудил его сделать такой вывод в то время.

Вместо того, чтобы принимать упрощенные лозунги и бездумно повторять их при любых условиях, ММТ следует методу Троцкого и конкретно анализирует каждую ситуацию с точки зрения того, что будет наилучшим образом отвечать интересам более широкого слоя рабочего класса.

Мы подчеркиваем тот факт, что жестокость полиции является функцией общества, разделенного на классы, а не просто вопросом отдельных социопатов, хотя полиция не испытывает нехватки последних. Прежде всего, мы подчеркиваем, что вопрос о полиции никогда не может быть решен в рамках капитализма, и объясняем, что, чтобы положить конец жестокости полиции, мы должны положить конец системе частной собственности на средства производства, которая делает полицию и государство необходимым. Это то, за что мы боремся и за что мы всегда боролись, независимо от сектантских попыток сеять замешательство искажая нашу нюансированную позицию.

Массы, избирательная политика и слоганы

Буржуазная избирательная политика - это минное поле, особенно в стране, где нет массовой рабочей партии или традиций рабочего движения. Однако на этом минном поле марксисты должны ориентироваться именно потому, что миллионы рабочих по-прежнему питают иллюзии по отношению к буржуазным выборам. Ультралевые секты обвиняют ММТ в «сеянии иллюзий» в отношении персон вроде Берни Сандерса. Действительно ли это так?

Для начала, мы должны понимать, что для сектантов упоминание любого буржуазного или мелкобуржуазного политика или партии как-либо, кроме угрюмого, враждебного, осуждающего тона, является эквивалентом «сеяния иллюзий». Подход Маркса — «жесткость в постановке вопроса» и «мягкость в обращении» — им совершенно чужд. Но любой, кто читает наши материалы честно и в более широком контексте, увидит следующее:

1. Мы всегда придерживались принципиально независимой классовой позиции — ни разу мы не призывали голосовать или вступать в Демократическую партию (или Республиканскую партию).
2. По мере того, как сознание масс, и особенно передовых слев, менялось под влиянием кризиса капитализма, мы адаптировали наши лозунги, но не нашу принципиальную позицию. Может ли кто-либо серьезно отрицать, что за последние несколько лет произошли колоссальные изменения, например, по вопросу о «социализме». Должны ли мы продолжать использовать точно такие же лозунги и формулировки эпохи до Сандерса/Трампа?
3. Вместо того, чтобы «сеять иллюзии», мы сопровождали массы в их борьбе, повышая их политическое понимание и горизонты, поднимая собственные требования. Одновременно мы объяснили основные классовые интересы, отношения и опасности, связанные с какими-либо иллюзиями в отношении демократов. Например, вокруг вопроса так называемого «меньшего зла».

В отличии от «Социлистической альтернативы», Демократических социалистов и других, кто в 2016 году стали «охвостьем» Сандерса как возможного кандидата от демократов и еще более повернули вправо, в сторону реформизма, в отношении перспектив 2020 года, мы сохранили принципиальную позицию. Мы не искали искусственных способов «срезать путь», а вместо этого флаг наших принципов, устремленный в будущее, пусть он и отрезал бы нам доступ от получения быстрых и легких краткосрочных выгод. Мы понимаем, что качество идей и кадров имеет первостепенное значение на данном этапе и что количество будет вытекать из него в будущем.

В то же время мы соблюдаем баланс между обращением к тем, кто уже порвал с Сандерсом и демократами, и к тем, кто все еще сохраняет на надежду на то, что это жизнеспособный путь к «социализму». Мы последовательно объясняли необходимость массовой независимой рабочей социалистической партии, основанной на профсоюзах, а также необходимость создания кадровой организации, способной бороться за революционную программу в этой будущей партии.

Достижение всего этого не так просто, как простое провозглашение необходимости «Восстановить Четвертый Интернационал!». Это требует терпеливых объяснений, теоретических аргументов и исторических примеров, а также своевременных лозунгов и требований, которые связаны с нынешней стадией классового сознания и повышают его далее.

Размышления Троцкого по вопросу о буржуазно-демократических требованиях и буржуазной демократии в целом проливают важный свет на то, как марксисты могут и должны эффективно решать более широкие политические вопросы. Ключевой аспект - сопровождать массы в их живом опыте, не вступая на путь классового коллаборационизма. Наряду со случаем Пролетарской военной политики, о котором говорилось выше, совет Троцкого в отношении СРП США по поправке Ладлоу является еще одним блестящим примером его принципиального, но чрезвычайно гибкого метода.

Накануне Второй мировой войны конгрессмен от штата Индиана Луи Ладлоу предложил поправку к Конституции США, которая обязывала бы Конгресс провести национальный референдум по объявлению войны, за исключением случаев, когда Соединенные Штаты подвергались нападению первыми. У масс были определенные иллюзии в этой буржуазно-демократической реформе, поскольку они опасались грядущей войны и искали способы привлечь к ответственности своих политических лидеров. Как должны марксисты успешно взаимодействовать с теми, у кого были иллюзии к этой поправке, не «сея иллюзии» сами в буржуазной демократии, либерализме или пацифизме?

«Понятно, что никакая демократическая реформа сама по себе не может помешать правителям спровоцировать войну, когда они этого хотят. Об этом нужно прямо предупреждать. Но несмотря на иллюзии масс в отношении предлагаемого референдума, их поддержка отражает недоверие рабочих и фермеров к буржуазному правительству и Конгрессу. Не поддерживая и не щадя иллюзий, необходимо всеми силами поддерживать прогрессирующее недоверие эксплуатируемых к эксплуататорам. Чем шире станет движение за референдум, тем скорее буржуазные пацифисты отойдут от него; тем полнее будут скомпрометированы предатели из Коминтерна; тем острее будет недоверие к империалистам.

Референдум - это не наша программа, но это явный шаг вперед; массы показывают, что они хотят контролировать своих представителей в Вашингтоне. Мы говорим: это прогрессивный шаг, который вы хотите контролировать своих представителей. Но у вас есть иллюзии, и мы будем их критиковать. В то же время мы поможем вам реализовать вашу программу. Политики, продвигающие эту программу предадут вас, как эсеры предали русских крестьян».

Он добавлял:

«Референдум Ладлоу, как и другие демократические средства, не может остановить преступную деятельность шестидесяти семей, которые несравненно сильнее всех демократических институтов. Это не означает, что я отказываюсь от демократических институтов, от борьбы за референдум или от борьбы за предоставление американским гражданам восемнадцати лет права голоса. Я был бы за то, чтобы мы начали борьбу по этому вопросу; люди восемнадцати лет достаточно зрелы, чтобы их могли эксплуатировать и, следовательно, голосовать. Но это только примечание.

Итак, естественно, было бы лучше, если бы мы могли немедленно мобилизовать рабочих и бедных фермеров, чтобы свергнуть буржуазную демократию и заменить ее диктатурой пролетариата, которая является единственным средством предотвращения империалистических войн. Но мы не можем этого сделать. Мы видим, что массы людей ищут демократические средства, чтобы остановить войну. У этого есть две стороны: одна — абсолютно прогрессивная, то есть воля масс остановить войну империалистов, недоверие к своим представителям.

Они говорят: да, мы отправили людей в парламент [Конгресс], но мы хотим проверить их в этом важном вопросе, который означает жизнь и смерть для миллионов и миллионов американцев. Это совершенно прогрессивный шаг. Но с этим они связывают иллюзии, что они могут достичь этой цели только с помощью этой меры. Мы критикуем эту иллюзию. Декларация ЦК совершенно правильна в критике этой иллюзии. Когда пацифизм исходит из масс, это прогрессивная тенденция обремененная иллюзиями. Мы можем рассеять иллюзии не априорными решениями, а совместными действиями.

Я считаю, что мы можем сказать массам, что мы должны сказать им открыто: дорогие друзья, мы считаем, что мы должны установить диктатуру пролетариата, но вы еще не придерживаетесь своего мнения. Вы верите, что можете удержать Америку от войны путем референдума. Что вы будете делать? Вы говорите, что недостаточно доверяете избранному вами президенту и Конгрессу и хотите проверить их референдумом. Очень хорошо, мы абсолютно согласны с вами, что вы должны научиться решать сами. Референдум в этом смысле очень хорошая вещь, и мы ее поддержим. Ладлоу предложил эту поправку, но он не будет за нее бороться. Он не принадлежит к шестидесяти семьям, но он принадлежит к пятиста семьям. Он выдвинул этот парламентский лозунг, но это очень серьезная борьба, и ее могут вести только рабочие, фермеры и массы, и мы будем сражаться вместе с вами. Люди, предложившие поправку, не хотят за нее бороться. Мы говорим это заранее.

Тогда мы становимся на передовую этого боя. При каждом благоприятном случае мы говорим: этого недостаточно; у магнатов военной промышленности есть свои связи и т. д .; мы должны также бросить вызов им; мы должны установить рабочий контроль над военной промышленностью. На основе этой борьбы в профсоюзах мы становимся на передовую этого движения. Мы можем сказать, что это почти правило. Мы должны идти вперед с массами и не только повторять наши формулы, но и говорить так, чтобы наши лозунги стали понятны массам».

Аналогичные мысли содержатся в Переходной программе:

«Рабочее движение переходной эпохи имеет не планомерный и уравновешенный, а лихорадочный и взрывчатый характер. Лозунги, как и организационные формы, должны подчиняться этому характеру движения. Остерегаясь рутины, как чумы, руководство должно чутко прислушиваться к инициативе самих масс… Нельзя заранее предвидеть, каковы будут конкретные этапы революционной мобилизации масс. Секции Четвертого Интернационала должны критически ориентироваться на каждом новом этапе и выдвигать такие лозунги, которые содействуют стремлению рабочих к самостоятельной политике, углубляют классовый характер этой политики, разрушают реформистские и пацифистские иллюзии, укрепляют связь авангарда с массами и подготовляют революционный захват власти».

Это бесценный материал и очень поучительный, когда речь заходит о нашем подходе к движению за Берни Сандерсом. «Не поддерживая и не избавляя от иллюзий», мы стремились поддержать «всей возможной силой прогрессирующее недоверие эксплуатируемых к эксплуататорам», представляемое в данном случае DNC (Национальной конференцией Демократической партии), людей глубоко не доверяющим и ненавидящих крыло Клинтон-Обамы в партии.

На пике движения 2016 года, перед тем, как Сандерс капитулировал перед Хиллари, в то время, когда он сам явно не исключал независимую борьбу, мы, по сути, сказали: «Разорви буржуазию, возьми власть!» ИГ видит это как «сеяние иллюзий» в Сандерсе. Однако нашей целевой аудиторией был не сам Сандерс, который почти наверняка склонился перед давлением правящего класса (как мы неоднократно указывали). Скорее, мы обращались к тем последователям Сандерса, чье доверие к демократам было подорвано, и, прежде всего, к наиболее передовым единицам, которые были рассержены и искали социализма вне двухпартийной системы.

Опыт — самый сильный учитель. Но его действие можно ускорить с помощью своевременных и продуманных лозунгов и требований. Однако это не так просто, как просто «осудить» кого-то — люди должны делать свои собственные выводы. Нашей целью было вбить клин в трещины, которые открылись между DNC и теми, кто поддерживает демократов против республиканцев из-за отсутствия альтернативы. Последующие события, вне всякого сомнения, доказывают, что многие тысячи людей «рассержены и ищут социализма вне двухпартийной системы».

Чтобы изобразить ММТ как реформистов и классовых предателей, ультралевые должны представить одностороннюю, сильно отредактированную подборку цитат, составленную из тысяч слов, написанных на каждой стадии феномена Сандерса. В корне ошибочно утверждение, что ММТ имеет «давнюю позицию призывать Сандерса к созданию массовой социалистической партии». То, как мы писали о Сандерсе до того, как его кандидатуру сняли, сильно отличалось от того, как мы писали о нем в канун его капитуляции на DNC, или как мы пишем о нем сегодня, хотя наша принципиальная позиция осталась прежней.

Мы ни разу не сказали, что Сандерс, действующий как демократ, будет или может привести к социализму или что его версия «социализма» - это в лучшем случае что угодно, кроме левого популизма или правого реформизма. Мы уже говорили о том, что даже сегодня он может послужить катализатором разрыва с демократами, который потенциально может развязать силы, которые могут выйти из-под контроля правящего класса, и что это может открыть дорогу к борьбе за подлинный социализм и революцию.

То, какие требования мы выдвигаем в движении, зависит от многих факторов. Позиция Ленина на протяжении 1917 года состояла в том, чтобы рабочий класс пришел к власти и осуществил социалистическую революцию. Но основными лозунгами были «Мир, земля, хлеб!», «Долой министров-капиталистов!» и «Вся власть Советам!». Он не предлагал такие лозунги, как «Свергнуть капитализм!» или «Долой Керенского! За социалистическую революцию!» — хотя это были его цели.

Задача была в завоевании масс, у которых все еще были иллюзии в отношении буржуазной демократии (которой в то время было всего несколько месяцев в России). Эти не очень радикально звучащие требования, тем не менее, имели колоссальное радикальное содержание и в конечном итоге привели к результату, помогая массам на основе собственного опыта сделать вывод о том, что капитализм является корнем проблем.

Создание массовой революционной партии и свержение капитализма потребуют большой тактической гибкости. Диалектический подход необходим, если мы хотим сохранить наше принципиальное содержание, динамически приспосабливая форму к изменяющимся условиям. Например, в один момент Троцкий был за разрыв с Социалистической партией, а в другой период он выступал за вступление в ту же Социалистическую партию, которая предала рабочих в 1914 году. Но она была «той же самой» лишь по названию и форме, содержание и потенциал для борьбы рабочих изменились со временем. И Ленин был за то, чтобы молодые силы британской коммунистической партии вступили в лейбористскую партию - партию, которую он охарактеризовал как «буржуазную рабочую партию».

Кроме того, Троцкий был в течение определенного периода против поддержки создания рабочей партии в США. Позже он был за. И хотя он активно строил Четвертый Интернационал, он в то же время выступал за отправку некоторых американских товарищей в Коммунистическую партию — партию, возглавляемую Сталиным, которая в то время пыталась убить его, - в разведывательную миссии для выяснения возможностей для роста через работу в ней. Далекий от того, чтобы быть шатающимся из стороны в сторону, Троцкий признавал, что изменившиеся условия требовали иной тактики или подхода для достижения тех же основополагающих целей. Был ли Ленин и Троцкий виновны в «сеянии иллюзий» по отношению к социалистической, рабочей и сталинской коммунистической партиям?

Или посмотрите на пример революционного потенциала, существовавшего в Греции летом 2015 года. К сожалению, товарищей из ММТ, которые вмешались в события на площади Синтагма, было слишком мало, чтобы оказать решающее влияние на события, но они сделали максимум того, что было в их силах! Они продали сотни газет и распространили тысячи листовок, призывая руководство Сиризы порвать с Тройкой и с капитализмом, прилагая усилия, чтобы помочь вытолкнуть энергию масс за пределы реформизма Ципраса в революционном направлении. Если бы у ультралевых сектантов был кто-то там, мы можем представить, что они просто осудили бы Ципраса как предателя. Вместо того, чтобы помогать массам учиться на собственном опыте, сопровождать их через неизбежную серию последовательных разочарований и, возможно, даже помогать выйти за рамки существующих представлений, они были бы довольны злорадством, что были «правы все время», когда Ципрас капитулировал и массовое движение вошло в глубокое отступление.

Смысл выработки политических перспектив не в том, чтобы быть «правыми», а в том, чтобы предвидеть наиболее вероятные сценарии классовой борьбы, чтобы направлять нас, когда мы вмешиваемся в противоречивый вихрь событий. Например, было бы легко быть «правым» и сказать, что мы «все время знали, что Сандерс будет поддерживать Хиллари». Фактически, мы с самого начала говорили, что это наиболее вероятный результат. Но жизнь и массовое сознание сложнее, чем это. Ничто не предопределено заранее.

Если бы мы не общались с теми, у кого были иллюзии в Сандерсе с постоянно обновляемым изложением нашей основной принципиальной позиции, мы бы не добились тех успехов, которые мы получили за последние несколько лет — и которых мы продолжаем добиваться. Некоторые из наших сторонников сегодня начинали как сторонники Берни Сандерса. Что касается нас, то только один товарищ, который извлек уроки из своего опыта и впоследствии может помочь завоевать других на сторону революционной программы, стоит сотен ультралевых сектантов, которые «все время знали», что Сандерс поддержит Хиллари.

Что касается нашей работы в слаборазвитых, бывших колониальных странах, ультралевые снова ругают нас за то, что мы порвали с якобы «троцкистской ортодоксией».

В странах, где закон неравномерного и комбинированного развития четко и хаотично выражен, теория перманентной революции является ключом к пониманию динамики революции и контрреволюции. В этих условиях, в частности, учитывая запоздалую социалистическую революцию в развитых капиталистических странах, могут возникать и возникают всевозможные гибридные политические формации. Рабочие и беднейшие крестьяне не могут ждать, пока рабочие в более экономически развитых странах совершат революцию, и они не могут ждать, пока их массовые организации и партии пройдут одобренные сектами испытания на чистоту.

Так было в случае с ПНП в Пакистане, PRD в Мексике и PSUV в Венесуэле. Но в то время как условия в этих странах часто более нестабильны и запутанны, отчасти из-за более аморфных классовых отношений, наш фундаментальный метод остается тем же. Там, где марксисты присутствуют только в зачаточном состоянии, а массовая партия рабочего класса не существует, мы должны завоевывать самых дальновидных людей, где бы мы их ни находили, обучать их марксистскому методу и ориентировать их на рабочий класс. Иногда это означает работать внутри и вокруг некоторых из этих гибридных образований. Если сопровождать рабочих, бедняков и беднейших крестьян через опыт попыток найти выход из тупика капитализма, борясь за то, чтобы привести их к революционному марксизму — грех, то мы просим прощения у хранителей священных скрижалей, ибо мы согрешили.

Честно говоря, все это кажется столь азбучным, что почти стыдно повторять это снова и снова. Но для ультралевых метод Ленина и Троцкого непостижим. Они просто не могут понять, что за ним стоят не столько конкретные слова, но скорее теоретический, стратегический и тактический метод. Что касается ММТ, мы принимаем марксистский метод не потому, что «Ленин и Троцкий так сказали» или потому, что они были правы в 100% случаев, а потому, что они были блестяще правы в девяносто девяти случаях из ста.

Заключение

Американские левые переживают ползучий кризис на протяжении десятилетий. Он долгое время бросал вызов законам гравитации, но всему есть предел. В эту эпоху растущей классовой борьбы и капиталистического кризиса люди наконец-то приходят в чувства, поскольку их политические и организационные ошибки приводят к колоссальному кризису политической уверенности в своих лидерах и идеях.

ММТ — небольшая организация. В прошлом за это над нами неоднократно потешались. Но наши критики упустили важную деталь — мы единственные, у кого здоровая революционная марксистская основа. Это то, что вселяет в нас уверенность и поддерживает нас в течение многих взлетов и падений за последние тридцать лет.

Мы все еще собираем ранее ядро кадров и все еще в основном находимся на этапе агитаторских групп. Люди хотят и нуждаются в большом количестве идей и объяснений, если мы хотим завоевать их на свою сторону. Люди более критичны и, в некоторой степени, более циничны, чем когда-либо. Агитационные лозунги играют важную роль в нашей работе, но большинство людей сегодня не победят одними только агитационными лозунгами, хотя это тоже изменится в будущем.

Основываясь на подлинных идеях Переходной программы, мы пошли по этому пути. Мы понимаем, что перспективы - это наука, а партийное строительство - это искусство. Мы не сектанты и не оппортунисты. Мы выстраиваем ясную классовую и всегда сохраняли нашу классовую независимость. Наша задача состоит в том, чтобы разъяснить эту линию остальному рабочему классу с помощью терпеливых разъяснений и совместного опыта, а не остервенелых обвинений.Наша главная задача остается той же, что обозначил Троцкий в 1938 году:

«Стратегические задачи состоят в том, чтобы помочь массам, адаптировать их менталитет политически и психологически к объективной ситуации, преодолеть традиционные предрассудки американских рабочих и адаптировать [их сознание] к объективной ситуации социального кризиса целого система.

Стратегическая задача Четвертого Интернационала заключается не в реформировании капитализма, а в его свержении. Его политическая цель — завоевание власти пролетариатом с целью экспроприации буржуазии. Однако достижение этой стратегической задачи немыслимо без самого пристального внимания ко всем, даже небольшим и частичным вопросам тактики. Все части пролетариата, все его слои и группы должны втянуться в революционное движение».

Это курс лежит в основе ММТ. Мы приглашаем всех тех, кто серьезно относится к перспективе победы социалистической революции при нашей жизни, присоединиться к нам.

Источник

РЕВОЛЮЦИОННАЯ РАБОЧАЯ ПАРТИЯ | РРП © 2018 - 2019