Марксистская тенденция | МТ

      
 Вход           ВСТУПИТЬ

Относительно работы с массовыми профсоюзами

Дискуссия о профсоюзных организациях, работе с ними (или в них) и отношения к ним время от времени неизбежно всплывает в левой среде, вызывая острую поляризацию мнений (а по-другому у нас и не бывает, что, быть может, даже хорошо). Как правило тут есть две крайности, свойственные полю левого политикума в обозначенном вопросе: крайность тред-юнионистская и крайность ультралевого толка.

Первая нам достаточно хорошо известна исторически, и несмотря на то, что современный тред-юнионизм в определенных деталях отличается от своего исторического пращура, сущностная основа в целом осталась все та же, а следовательно актуальной в корне остается и ленинская критика такого подхода. Мы по-прежнему прекрасно понимаем что всякая попытка низвести профсоюзную работу исключительно до экономических вопросов и цензурировать себя в области вопроса о власти, есть тупиковый путь строго противопоказанный левым марксистского толка.

Любопытнее иная крайность, чьи представители как правило выдвигают следующее утверждение: нам, левым, следует работать исключительно на цель революции и строить на этом нашу пропаганду, а профсоюзы и профбоссы не способны на подобное, следовательно нам с ними не по пути и нам не следует вообще тратить свое время на работу с профсоюзами, а сразу призывать рабочих ко всеобщей стачке и революции. Если уж совсем кратко. Само собой, наибольшую неприязнь вызывает ФНПР во главе с Михаилом Шмаковым. Тут как правило, речь идет даже о том, что взаимодействие с ячейками ФНПР, работа в них или участие в акциях ФНПР равнозначно предательству интересов рабочего класса со стороны левых. Именно с этой точкой зрения я бы хотел вступить в полемику и ответить на один наболевший вопрос: «А зачем нам вообще ФНПР?» (И желтые профсоюзы в более широком смысле).

Во-первых, следует повторить те прописные истины, которые должны быть известны всякому марксисту.

Если мы хотим подходить к вопросу о соотношении и роли тех или иных классовых организаций рабочего класса в текущий момент и в перспективе, то нам следует брать их именно в конкретном историческом контексте. Более того, необходимо рассматривать сам рабочий класс в его конкретной исторической динамике и развитии. Тут, на мой взгляд, как раз и проявляется первая проблема ультралевой позиции по вопросу о профсоюзах – восприятие рабочего класса статично, а не в исторической динамике, словно объективные условия бытия и борьбы никак не сказываются на его сознании.

А между тем, всякий активист, имевший возможность принять непосредственное участие даже в экономической борьбе рабочего класса, неизбежно выучивает для себя этот важнейший урок об исторической изменчивости сознания. Как ни странно, именно в ходе такой борьбы очень наглядно всякий может познать для себя ту простую истину, что существует огромная разница между рабочим классом на спаде движения и в отсутствии борьбы и на подъеме движения, на острие борьбы. Это является правдивым даже для отдельных эпизодов классовой борьбы. Я прекрасно помню, как в одном из разговоров мой товарищ Григорий Сивачев рассказывал мне о том, как на одном из предприятий где он вел работу, ему первоначально приходилось иметь дело с огромным разбросом политических взглядов среди трудящихся – от монархизма до либерализма. Стоило провести одну успешную забастовку и к концу дела все рабочие встали на левые политические позиции. Даже этот отдельный эпизод является крайне поучительным. Из-за своей организованности в процессе труда, рабочий класс обладает уникальной способностью подниматься на борьбу как единая масса, а не просто группа индивидов. При этом совершенно изменяется сознание, стереотипы рабочих – абсолютно все.

Но если мы говорим о долгосрочных политических целях (о революции, то бишь), то, очевидно, невозможно ограничиться просто вопросом о профсоюзных организациях. Тут перед нами возникает в полный рост вопрос политического руководства.

Как правило объективные факторы революции, революционная ситуация, формируются крайне стремительно – в течение недель, если не дней. И в ряде случаев в истории одних только объективных факторов было уже достаточно для запуска по-настоящему революционных процессов. Так было во времена Парижской коммуны и Петрограде в феврале 1917 года. Нечто схожее можно было наблюдать и в совсем недавнем прошлом, когда выступили предприятия Ясногорска и Выборга. Такие революционные выступления происходят без явного руководства в силу того, что необходимые решения для преодоления сложившейся ситуации являются очевидными для рабочих. Как правило именно перед такими выступлениями преклоняются анархисты (и представители ультралевого лагеря в наиболее широком срезе), считающие что массы сами смогут найти ответы на все вопросы спонтанно, без нужды в каком-либо политическом руководстве.

Однако, история учит нас тому, что даже успешные спонтанные революционные выступления неизбежно ставят перед массами все новые актуальные вопросы и, к сожалению, далеко не всегда массовая спонтанность способна дать на них успешные ответы. Довольно часто необходимо заранее знать что делать (в особенность если речь идет об экстренной ситуации, не терпящей каких-либо отсрочек). Только представьте себе оператора систем безопасности на атомной электростанции, который совершенно не представляет что следует делать в случае угрозы перегрева! Конечно, тут можно ответить, что нам следует заниматься «подготовкой и обучением» рабочих на случай революционной ситуации, что верно. Но, вместе с тем, автор данной заметке прекрасно представляет себе (не только на личном опыте), что в настоящее время вопросы о революции и тактике в ней являются чуждыми для подавляющего большинства рабочих. Почему? Потому, что мы по-прежнему живем в продолжительном периоде спада рабочего движения (чего бы там не фантазировали себе отдельные личности). Перед рабочими стоят вполне конкретные актуальные вопросы: им необходимо кормить свои семьи, выплачивать ипотеку и кредиты, что нередко ведет к влезанию во множество часов сверхурочного труда.

Вопреки фантазиям ультралевых доктринеров, средний рабочий является крайне практичным человеком, которому нет дела до наших «мечтаний» и революционной риторики. Именно поэтому марксисты уделяют повышенное внимание строительству такого института как партия – организации активистского типа, объединяющей малую (я бы сказал ничтожную), но наиболее активную и сознательную часть класса – то, что мы и зовем «авангард». Функция этого сообщества людей (партии) заключается именно в том, чтобы вести постоянную подготовку по всем направлениям, овладевать в теории и на практике теми методами и знаниями, которые необходимы чтобы быть готовыми дать необходимые ответы в экстренной ситуации. Именно эти люди в революционный период будут способны через пропаганду и агитацию доносить свои идеи до масс, которые будут искать ответы на актуальные вопросы текущего момента. Итак, кажется что все предельно просто – нам всего на всего надо иметь партийную организацию, которая будет способна эффективно доносить марксистские идеи до масс. Но, как это часто бывает, дело обстоит не так уж просто.

Как я уже сказал выше, революционная ситуация имеет свойство развиваться крайне стремительно, подчас в считанные дни, и не оставляет коммунистам много времени на «раскачку» для донесения своих идей. Более того, эти идеи еще и должны быть осознанны и приняты массами, которые должны убедиться в неспособности буржуазных партий и непролетарских организаций в широком смысле решить их проблемы. С другой стороны, аппарат коммунистов не достаточно силен чтобы в короткие сроки и только своими силами решить поставленную задачу. Для этого мы нуждаемся в организациях открывающих нам прямой доступ к рабочему классу. Одной из таких организаций являются профсоюзы. Причем любые профсоюзы (как сугубо желтые, так и боевые – когда речь идет о том, чтобы выйти с нашей агитацией к массам, нет ровным счетом никакой разницы).

Более того, нам даже нет нужды в настоящий момент вести борьбу за смещение Шмакова из руководства ФНПР (или Зюганова из руководства КПРФ, если говорить о массовых политических организациях). Наша задача заключается в том, чтобы использовать аппарат и раскрученность этих организаций в массовом сознании в интересах революции. Более того, при всяких экстренных обстоятельствах, именно в эти организации массы первоначально пойдут в поисках ответов на животрепещущие вопросы и в попытке политически выразить себя (взять хотя бы колоссальный скачок членства во французской CGT во время событий 1968 гогда). Так происходит именно потому, что они знают об этих организациях, а небольшие левые группы подчас просто не существуют в их сознании – они слишком малы и слабы чтобы выступать как серьезный фактор притяжения (особенно в период спада). Рабочие не понимают маленьких организаций и не испытывают к ним доверия. Именно поэтому мы должны не замыкаться в левом субкультурном загоне (именно в таком виде мы будем крайне удобны для капиталистов и их власти), не занимать сектантскую позицию гордого одиночества или строительства альтернативных реформистских структур, а быть готовыми воспользоваться массовыми организациям и агитацией среди их сторонников для достижения стоящих перед нами целей.

Именно этот принцип и должен определять наше отношение к таким профсоюзным объединениям как ФНПР. Кроме того, мы прекрасно знаем, что чем дальше от Центра расположены местные ячейки этих организаций, тем более по-боевому они настроены, тем более для нас возможно влиять на их низовой актив. Пусть наши позиции в них в настоящее время ничтожны, но наше нахождение в этих организациях означает прямой выход на агитацию среди рабочего класса. У нас есть опыт когда ранее пассивные ячейки вступали в полосу активности и были реально готовы принять наши идеи и защищать их. Означает ли это что мы должны игнорировать возможность создания независимых боевых профсоюзов на предприятиях? Никак нет! Но в подобном ключе вопрос следует ставить именно тогда, когда такой профсоюз может действительно стать доминирующим и вовлечь в себя большинство трудящихся.

На современном этапе власть по-прежнему стремится использовать массовые профсоюзы для того, чтобы создавать для себя образ «друга труда». Худшее что мы могли бы делать в такой ситуации – не стремиться использовать их против власти, не завоевывать симпатии состоящих в них рабочих, а сидеть с гордо задранным носом, заведомо устранившись от массового движения.

Алексей Левит

 

Марксистская тенденция | МТ © 2018 - 2019